Стих ты чувствуешь меня на расстоянии

Закрыть ... [X]

Регина БРЕТТ
БОГ НИКОГДА НЕ МОРГАЕТ
50 уроков, которые изменят твою жизнь


Введение

Моя подруга Кэти однажды прислала мне отрывок из книги «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери. В ней речь идет о том, как много лет назад один мальчик тяжело заболел. Люди не могли понять, что с ним. Просто жизнь его угасала. Никто не мог ему помочь, пока не появился старьевщик мистер Джонас. Он велел спокойно отдыхать и слушать. Мальчик спал на раскладушке во дворе, мистер Джонас нашептывал ему, а потом потянулся и сорвал с дерева яблоко.

Старьевщик сидел возле больного столько, сколько потребовалось, чтобы открыть мальчику секрет внутри него. Я не знала, что такой же секрет я и сама храню в душе. Некоторые люди приходят в этот мир более хрупкими. Подобно нежным фруктам, они легкоранимы, чаще плачут, ими уже с молодости овладевает и печаль. Мистер Джонас знал все это, потому что и сам был одним из таких людей.

Слова Джонаса что-то изменили в мальчике, и он выздоровел. Эти слова что-то изменили и во мне. Некоторые люди легкоранимы. Я одна из таких людей.

На то, чтобы найти и удержать счастье, мне потребовалось сорок лет. Я всегда чувствовала, что в момент моего рождения Бог наверняка моргнул. Он пропустил это событие, так и не узнав, что я появилась на свет. У моих родителей одиннадцать детей. Я всем сердцем их люблю, равно как своих братьев и сестер, но иногда чувствую себя забытым котенком из большого помета. Как часто замечала Кэти, я была самым маленьким из котят. В итоге в шесть лет я была ребенком, которого сбили с толку учительницы-монахини, в шестнадцать — сильно пьющей потерянной душой, в двадцать один родила, не имея мужа, университет окончила в тридцать, восемнадцать лет была матерью-одиноч- кой и только в сорок наконец вышла замуж за человека, который меня на руках носит.

В сорок один у меня нашли рак. Год ушел на то, чтобы победить болезнь, еще год — на восстановление после этой борьбы.

Когда мне исполнилось сорок пять, я лежала в постели, размышляя обо всем, чему научила меня жизнь. Моя душа дала течь, идеи полились рекой. Ручка просто подхватила их и перенесла на бумагу. Свои мысли я напечатала, превратив в сорок пять уроков в газетной колонке, которые преподала мне жизнь. Редактору моя работа не понравилась. Как и его редактору. Я упросила их все равно ее опубликовать. Кливлендские читатели газеты «Плэйн дилер» полюбили мои уроки.

Рак сделал меня достаточно смелой для того, чтобы прямо разговаривать с боссами. Когда у тебя рак, ты больная, лысая и слабая после химиотерапии, мало кто может сделать тебе что-нибудь похуже. Для меня победой было справить сорокапятилетие. Рак груди заставил усомниться, что удастся столько пройти. Три мои тетки умерли от этой болезни: одна в сорок два, другая в сорок четыре, третья в пятьдесят шесть, так что положение вырисовывалось безрадостное.

Но я выжила. Когда мне стукнуло пятьдесят, я дописала еще пять уроков, и газета снова стала публиковать эту колонку. И тут случилось нечто восхитительное. Со всей страны люди начали присылать письма. Священники, медсестры и соцработники просили репринты, чтобы напечатать их в брошюрах, церковных изданиях, газетах небольших городков. Представители всех конфессий и те, кто не причисляет себя ни к одной религии, находили в моих уроках что-то близкое сердцу. Хотя в некоторых уроках я говорю о Боге, люди видели в них универсальные истины. Я слышала об агностиках и атеистах, которые носят список уроков в бумажнике, вешают на стену в офисе и прикрепляют магнитиками к холодильнику. Люди со всего мира размещают эти уроки на сайтах и в блогах. Каждую неделю с начала выпуска колонки в Зейнсвилле, штат Огайо, из Австралии отправляли электронные письма с просьбой переслать несколько экземпляров газеты. Это была самая популярная моя колонка за двадцать четыре года в журналистике.

Большинство моих эссе впервые появились в газе-тах «Плейн дилер» или «Бикон джорнел». Некоторые нигде ранее не публиковались.

Эти уроки подарила мне жизнь, а я дарю их вам.


УРОК 1
Жизнь несправедлива, но все равно хороша

Эта бейсболка всегда возвращается ко мне, чуть более выцветшая и потрепанная, но крепкая как никогда.

Все началось с Фрэнка. Я прошла свою первую химиотерапию и не могла поверить, что теперь лысая. Я увидела парня в бейсболке, на которой были слова «Жизнь хороша».

Мне жизнь совсем не казалась хорошей, и все должно было измениться только к худшему, так что я спросила парня, где он купил этот головной убор. Два дня спустя Фрэнк через весь город приехал и вручил мне такую. Фрэнк — волшебный парень. Маляр по профессии, он живет двумя простыми словами: «мне нужно».

Они напоминают моему другу о том, что надо быть благодарным за все. Вместо того чтобы сказать: «Я сегодня должен идти на работу», он говорит: «Мне нужно идти на работу». Фрэнк не говорит: «Я должен сделать покупки», а идет и делает. Вместо того чтобы говорить: «Я должен свозить детей на бейсбольную тренировку», просто везет. Такой подход работает во всем.

Если бы эту бейсболку носил не Фрэнк, а другой человек, в ней, наверное, не было бы такой силы. Бейсболка темно-синяя, с овальной нашивкой, на которой белыми буквами выведен этот лозунг. И ведь жизнь была хороша. Даже несмотря на то, что у меня выпали волосы, брови, мое тело ослабло. Вместо того чтобы носить парик, я надевала бейсболку — это был мой ответ раку, мой плакат для всего мира. Люди любят попялиться на лысую женщину. Когда они таращились, то получали мое сообщение.

Я постепенно вылечилась, волосы снова отрасли. Я убрала бейсболку, как вдруг у моей подруги обнаружили рак, и она спросила у меня о ней. Сначала я не желала расставаться с этим головным убором. Бейсболка была моим драгоценным оберегом. Но я должна была ее передать другому человеку. Если бы я этого не сделала, удача наверняка отвернулась бы от меня. Подруга пообещала вылечиться и передать бейсболку другой.

Когда кепка возвращалась ко мне, она с каждым разом выглядела все более изношенной и потертой, но у каждой женщины горела в глазах новая искра. Все, кто носил счастливую Химиокепку, и по сей день живут и здравствуют.

В прошлом году я передала ее другу и сотруднику Патрику. В тридцать семь у него нашли рак толстой кишки. Патрик получил бейсболку, хотя я и не была уверена в ее исцеляющей силе. Мой сотрудник рассказал своей матери о кепке и о том, что он сам стал теперь новым звеном в этой цепи исцелений. Его мать нашла компанию «Лайф из гуд инкорпорэйтэд», ту, которая сделала и нашу Химиокепку, и многие другие продукты с лозунгом «Жизнь хороша». Женщина позвонила в компанию, поведала историю нашего оберега и заказала целую коробку таких же. Эти бейсболки она разослала самым близким друзьям и родственникам Патрика. Те сфотографировались в них. По всему холодильнику Патрик развесил снимки университетских однокашников, их детей, собак и даже газонных фигурок в бейсболках «Жизнь хороша».

Ребята из «Лайф из гуд инкорпорэйтэд» были очень тронуты рассказом матери Патрика. Они назначили общее собрание сотрудников, организовав акцию «Переходящая счастливая Химиокепка», и передали свои бейсболки тем, кто нуждается в поддержке. Они отправили Патрику фотографию, где у всех ста семидесяти пяти служащих компании на головах были эти кепки.

Патрик прошел химиотерапию и сейчас чувствует себя нормально. Ему очень повезло: у него даже волосы не выпали, а только поредели. Он никогда не носил знаменитый талисман, но сила кепки распространилась и на моего друга. Бейсболка лежала на столике у лестницы, и Патрик каждый день мог видеть лозунг. Это помогло ему пережить действительно тяжелые дни, когда хотелось прекратить химиотерапию и сдаться. Всем, кто страдает раком, знакомы такие дни. Даже тем, у кого рака никогда не было, они знакомы.

Как оказалось, не кепка, а лозунг всех нас поддерживал и заставлял двигаться дальше и дальше. Жизнь действительно хороша.

Передай другому.


УРОК 2
Когда сомневаешься, просто сделай следующий правильный шаг

Моя жизнь была похожа на салочки, в которые мы играли детьми. Если тебя осалили, нужно замереть и стоять в той позе, в какой тебя поймали. Когда со мной что-то случалось, я замирала, как статуя, потому что боялась сделать неверное движение, принять неправильное решение. Проблема в том, что если ты слишком долго не шевелишься, то это и становится твоим решением.

В рождественском выпуске мультсериала про Чарли Брауна, в котором Чарли перестает ходить к Люси, пятицентовому психиатру, есть эпизод, когда Люси пытается поставить Чарли диагноз. Если он боится ответственности, тогда у него гипенгиофобия. Но Чарли Браун не уверен, что это самый большой его страх. Люси изо всех сил старается определить болезнь пациента. Если он боится лестниц, у него, должно быть, климакофобия. Если он боится океана, значит, страдает талассофобией. А может, у него гефирофобия — патологическая боязнь перехода по мостам. Наконец Люси находит подходящий диагноз — пантофобия. Когда она спрашивает Чарли, этой ли болезнью он страдает, тот интересуется, что это такое. Ответ одновременно шокирует и успокаивает его. Что такое пантофобия? Это боязнь всего. В яблочко! Вот он, диагноз Чарли Брауна. И мой тоже.

Я, спотыкаясь, преодолела старшие классы. В те дни моим компасом был алкоголь. Я пошла в универ-ситет рядом с домом, потому что не могла представить все шаги, которые придется сделать, чтобы поступить, засесть за учебу, покинуть дом, жить в общежитии где- то далеко от родной Равенны, штат Огайо.

Каждый день я ездила на автобусе из Равенны в Кент. Эти десять километров я преодолевала вовсе не потому, что Университет штата Кент хороший, солидный и недорогой (каковым он и является), а пото-му, что не могла вообразить огромный скачок, который придется сделать, чтобы уехать поступать, как три мои старшие сестры и брат. Они учились в Университете штата Огайо, одном из самых крупных учебных заведений страны. А в Кенте мой мирок оставался маленьким и безопасным. В столовой я ела с ребятами, с которыми ходила в одну школу.

Проучившись год или два, я завалила химию. Мне стало слишком сложно, так что я перестала ее посещать. Три раза меняла специализацию. В двадцать один забеременела и ушла из университета. Навсегда бросила пить, но раз за разом стала менять работу. Клерк по перевозкам. Секретарь окружного защитника. Офис-менеджер. Похоронный ассистент, отвозящий тела к месту гражданской панихиды. Эти занятия мне просто не подходили.

Что я должна была сделать со своей жизнью? Будущее меня ошеломляло. А потом одна приятельница (мы вместе проходили реабилитацию, лечились от алкоголизма) предложила вот что: просто сделай следующий правильный шаг.

И всего-то? Это я могу.

Обычно мы знаем, какой именно шаг нужно сделать, но он настолько маленький, что мы его не замечаем, ведь наш взгляд устремлен вдаль, мы видим только жуткий гигантский скачок вместо крохотного простенького шажка. И мы ждем. И ждем. И ждем, как будто подробный Генеральный план явится перед нами, развернувшись у ног, словно красная ковровая дорожка.

Даже если бы так и случилось, мы ни за что не решились бы на эту дорожку ступить. Я хотела окончить университет, хотела такую работу, которую я бы любила, а не терпела через силу, но какую мне выбрать специальность?

Где я возьму деньги на обучение? Где я в итоге буду работать? Столько накопилось вопросов без ответов.

И вот в один прекрасный день мама подсказала мне следующий правильный шаг. Она предложила: «Просто найди каталог предметов для обучения».

И всего-то? Это я могу.

Я достала каталог. Потом открыла его. Потом пробежалась по страницам, маркером выделяя лекции, которые хотела бы посещать просто потому, что они по-казались мне интересными, а не потому, что я хотела получить диплом в какой-то сфере.

Я сидела на полу в гостиной и перелистывала страницы. Сначала как ребенок, у которого любимый предмет — перемена, помечала подвижные занятия, езду верхом, пешие экскурсии и турпоходы. Потом отчеркнула пару психологических и творческих дисциплин. А потом кучу предметов, связанных с английским языком. Я читала все описания курсов на каждой странице, пока не нашла настоящее сокровище. Написание новостных заметок. Искусство репортажа. Журнальная периодика. Создание статьи. Ух ты! Я изучила все возможные предметы от антропологии до юриспруденции, а когда закончила, то пролистала назад и посмотрела, какие предметы подчеркивала чаще всего.

Литераторство.

Я посетила одно занятие. А потом еще одно. И еще.

Когда сомневаешься, сделай следующий правильный шаг. Обычно это что-то совсем несложное. Как с казал Эдгар Доктороу, писать книгу — это все равно что вести машину ночью. «Ты видишь только то, что освещают фары твоей машины, не дальше, но так ты можешь проделать весь путь».

То же самое касается и жизни. Фары моей машины выхватывают из темноты всего сто метров дороги, но даже при таком скудном освещении я могу доехать аж до Калифорнии. Мне нужно видеть ровно столько света, сколько требуется, чтобы я смогла двигаться дальше.

Я окончила Университет штата Кент по специальности журналист, когда мне исполнилось тридцать.

Спустя десять лет получила степень магистра религиоведения Университета Джона Кэролла. Я никогда не задавалась целью стать магистром. Если бы я посчитала, сколько потрачу на это лет (пять), денег (тысячи долларов) и времени в аудитории, за домашней работой, за исследованиями (поздние вечера, перерывы на обед, выходные), я бы ни за что не отправила первый чек за обучение.

Я просто сходила на одно занятие, потом еще на одно, и еще, и однажды я закончила свои университеты.

То же самое могу сказать и о том, как растила дочь. Я никогда и подумать не могла, что восемнадцать лет ее детства и отрочества буду матерью-одиночкой. Моя дочь окончила школу в том же месяце, в котором я получила степень магистра. Хорошо, что в двадцать один год, когда я ее родила, я не знала, сколько потребуется времени, денег и жертв для того, чтобы она отпраздновала выпускной. Иначе я бы просто в ужас пришла.

Время от времени какой-нибудь эксперт делает расчеты, во сколько обходится вырастить ребенка. Получается шестизначная цифра. Она не отпугивает потенциальных родителей, но если бы кто-то посчитал, сколько времени и сил требует воспитание ребенка, человечество вымерло бы.

Секрет жизни, успеха, воспитания детей в том, чтобы не высчитывать стоимость. Не заглядывай в бездну, не рассуждай, какой гигантский нужен будет прыжок. Это помешает сделать следующий маленький шаг.

Если хочешь сбросить двадцать килограммов, за-кажи салат вместо картошки фри. Если хочешь стать хорошим другом, позвони, а не рассуждай, что будешь говорить. Если хочешь написать роман, сядь и напиши один абзац.

Круто менять свою жизнь страшно, но обычно на следующий правильный шаг нам хватает смелости. Как раз такой шаг и нужен, чтобы вырастить ребенка, получить диплом, написать книгу и сделать то, что душа пожелает.

Каков твой следующий правильный шаг? Каким бы он ни был, сделай его._


УРОК 3
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ненависть



Дети не видели отца десять лет. Разве можно их винить? Они не говорили с ним четыре года.

Не о чем было говорить.

Их отец так и не бросил пить. Как и множество алкоголиков, не раз пытался, но срывался снова и снова. Он мог протрезветь, но не мог долго оставаться трезвым.

Моя подруга Джейн старалась спасти брак, несмотря на невыполненные обещания и отсутствие денег на банковском счету. Она тянула детей. Он потягивал спиртное.

Двадцать лет Джейн была с ним. Ее муж был отличным парнем, когда не пил. У него было большое сердце, он умел развеселить. Он не был обидчив. Его вина была в том, что он не уделял семье внимания. Не задерживался ни на какой работе. Не мог оплатить счета. Не мог сделать того, что полагалось делать ему. В итоге семья начала распадаться.

И вот однажды Джейн наконец бросила то, что осталось от их брака. В 1979 году они развелись. Дети тогда еще были подростками: старшей дочери семнадцать, младшей тринадцать, сыну пятнадцать. Отец то появлялся в их жизни, то опять исчезал. Раз в несколько лет звонил. Пытался пройти терапию, завязать. И всегда начинал пить по новой.

Постепенно отец совсем пропал с их горизонта. Десять лет они не виделись, четыре года не созванивались. Но однажды весной с сыном связались из больницы города Парма, штат Огайо: искали ближайших родственников.

Сын позвонил матери. Джейн сказала мне, что ее как будто в живот ударили, когда она услышала: «У папы последняя стадия рака».

И случилось странное. Все годы боли и злости исчезли.

У бывшего мужа моей подруги не было ни денег, ни семьи. Он не женился во второй раз. Он никогда не видел своих шестерых внуков. Он был в плохой форме. В больнице мужчина находился уже около недели.

Раньше ему сделали операцию, вырезали раковую опухоль толстой кишки, родные об этом даже не знали. Жить ему оставалось совсем недолго.

Моя подруга отвезла детей в больницу навестить отца. Сама не входила в палату. Джейн вышла замуж, у нее была новая жизнь. Первого мужа она не видела двадцать лет и не хотела своим присутствием расстраивать его, не хотела расстраиваться сама, не хотела проявлять слабость на глазах у детей.

Джейн сидела у дверей палаты и думала, что ей нужно сделать. По дороге домой она сказала детям, что оплатит все расходы на лечение. Потом помогла перевести отца в хоспис. Каждый день ездила с детьми к больному, чтобы поддержать, но никогда не переступала порога палаты. Ей там было не место.

В последние дни умирающий отец и дети снова стали семьей. Забылись обиды. Когда они говорили о прошлом, то отыскивали хорошие воспоминания. Дети говорили отцу, что любят его, и обнаружили, что так и есть на самом деле.

Джейн с детьми спланировали похороны, выбрали гроб, цветы. Они решили не устраивать поминок: не хотели оскорбить отца тем, что пройдут часы, но приглашенные не явятся или явятся, но будут выспрашивать обо всех потерянных годах.

Семья хотела, чтобы отец умер так, как у него не получалось жить — с достоинством. В июне мужчина скончался, и все они обрели но-вый покой. Они были свободны, как и усопший. Его не будет больше мучить ни рак, ни алкоголизм.

Одна из дочерей прочитала собственное стихотворение. Другие вспомнили счастливые моменты. Моя подруга поблагодарила всех, кто пришел. Она заплатила по больничным счетам, за уход в хосписе, за похороны, за цветы — за все.

Когда я спросила, почему она столько сделала, чтобы помочь мужчине, который причинил ей столько боли, Джейн ответила просто: «Он был их отцом».

Как человек может прийти к такому всепрощению по любви?

Для некоторых это просто милосердие, для других — тяжкий труд.

Если вы не чувствуете в себе такого милосердия, в «Большой книге» общества анонимных алкоголиков подробно рассказывается, как можно простить все обиды. Этот способ помогает всем, кто желает воплотить его в жизнь. В книге говорится, что, если в твоей жизни есть глубокая обида, она может привести только к несчастью и пустоте. Согласно книге, обиды заслоняют нам свет Духа.

В главе «Освобождение от рабства» один человек пишет о прочитанной когда-то статье священника.

«Если у тебя есть обида, от которой ты хочешь освободиться, молись за того или то, что тебя возмущает. и ты освободишься. Если в молитве ты попросишь для своих обидчиков всего, чего хочешь себе, ты освободишься. Проси для них здоровья, процветания, счастьяи ты освободишься. Даже если на самом деле ты не хочешь им добра и твои молитвы только слова, а в действительности ты этого не желаешь обидчикам, все равно проси. Молись так каждый день две недели, и ты обнаружишь, что постепенно начинаешь и в самом деле желать добра тем, кто причинил тебе боль. Ты поймешь, что там, где раньше были горечь, и обида, и ненависть, теперь живут сострадание, понимание и любовь».

Я попробовала так сделать. Результат поразительный.

Иногда, когда у меня много чего накипит, приходится взывать к желанию молиться за этого человека. И оно всегда появляется.

Хочешь освободиться от злости, ненависти, обиды? Освободи сначала других. Освободив своего бывшего мужа, Джейн и сама освободилась от первой части своей жизни, как освободились и ее дети навсегда.


УРОК 4
Не будь слишком строг к себе: никто так не делает



Ты слишком стараешься. Не будь слишком строга к себе».

Я все время слышала эти слова от родных, друзей, сотрудников и даже незнакомцев, с которыми успела поговорить дольше пяти минут.

Что они имели в виду? Я совершенно не понимала, что они хотят сказать, но потом жизнь меня измотала, и я наконец сдалась. После десятилетий борьбы я все-таки подняла белый флаг и примирилась со своим несовершенством. Я родилась с представлением, что во всем должна быть безупречна, ведь в глубине души я ощущала себя огромным ничтожеством во всем. Всю жизнь мозг посылает мне ложные сигналы тревоги. Он постоянно повторяет мне, что если я не достигаю идеала, то это провал. Мой мозг — дальтоник. Он видит только черное или белое, да или нет, все или ничего. Серое вещество у меня между ушами не замечает, что мир раскрашен во все оттенки серого, и не понимает, что жизнь — не экзамен, который можно либо сдать, либо завалить.

Однажды я поняла, что даже более нервная, чем далматин посреди ревущего пожара. Я несколько недель проработала над объемной статьей. Ее опубликовали в воскресной газете. Я взяла десятки интервью, много раз переписала этот материал, чтобы все было идеально. А потом зазвонил телефон. Один из героев поблагодарил меня за статью, но заметил, что я неправильно написала его фамилию. Что?! Я же проверила и перепроверила каждый факт, каждое словечко. Но одну фамилию я каким-то образом упустила.

Я спрятала лицо в ладони и зарыдала прямо за рабочим столом. В моем материале было больше трех тысяч слов. Я ошиблась в одном-единственном словечке, и только за это сама себе влепила двойку. Когда одна сотрудница из отдела новостей увидела слезы, она помчалась ко мне. «Что с тобой? Что случилось?» — спросила она, думая, что кто-то умер. «Я… неправильно… написала… фамилию», — задыхаясь, выдавила я. Коллега потрясенно посмотрела на меня. «И всего-то?» — не поверила она. Покачала головой и ушла. Выражение ее лица обрубило мои рыдания. «Не надрывайся», — услышала я. Только теперь мне никто этого не говорил. Слова шли из моей собственной души.

Я была к себе слишком строга. Потому-то и стала маньяком-многозадачником. Я никому не могла доверить дело, каким бы незначительным оно ни было. Все задания нужно было выполнить правильно, и только я знала, как лучше всего поступить.

Я составляла бесконечные списки дел, но забывала о собственных основных потребностях, ведь мир не мог вертеться без меня. Вот какая я была необходимая.

Домашние цветочки служили отличным индикатором, показывающим, что мои жизнь и самомнение вышли из-под контроля. Эти растения были как канарейки в клетках, которых шахтеры брали с собой под землю, чтобы определять, когда воздух становится ядовитым. Если птичка сдохла, надо выбираться. Когда мои растения оказывались при смерти, это служило предупреждением, что неплохо бы и воздуха глотнуть, посмотреть на свою жизнь, притормозить в этой бешеной гонке за совершенством. Если растения выглядели так, будто их сто лет не поливали, значит, я и с дочкой, наверное, должна была проводить больше времени. Слава Богу, у меня никогда не было домашних животных.

Множество знаков подсказывали мне, что пора бы уже перестать надрываться, стоит притормозить и сосредоточиться на том, что действительно важно.

Например, когда я попыталась поднять грязный стакан и не смогла, потому что он прилип к столешнице. Или когда пошла за продуктами в магазинчик на углу, потому что у нас закончились хлеб, молоко и напиток «Танг», а в моем доме это основные продукты (дочка почти каждый день делала себе бутерброд с пшеничным хлебом и арахисовым маслом, сбрызнув «Тангом» — рецепт моей юности).

Поскольку ты мать-одиночка, кроме тебя некому купить продуктов и туалетную бумагу. Ведь если бы я тогда не освободила какое-нибудь утро, или вечер, или час на выходных, мы бы подтирались салфетками вместо туалетной бумаги, а может, и что еще похуже.

В некоторых сферах я уже успела притормозить. Стала завтракать дома. Раньше я переключала скорости, жуя колечки «Чириоуз». Мне даже пришлось купить чехлы для сидений, чтобы спрятать пятна от упавшей еды. Я купила новую машину и завела новое правило: не есть и не пить за рулем. Пока что я несколько раз нарушила правило для твердой пищи, но никаких жидкостей (чтобы крошки не падали на пол, расстилаю на коленях газету).

А еще я твердо установила для себя ограничение скорости. Суда и пятидесятидолларового штрафа в течение полутора месяцев оказалось недостаточно для того, чтобы еще много лет назад понять: выходить из дома на десять минут раньше экономически намного выгоднее, чем ехать со скоростью на пятнадцать километров в час больше допустимой. Только когда подорожала моя страховка, я поклялась соблюдать закон. Когда люди, которых я подбрасываю куда-нибудь, жалуются, что я слишком медленно еду, для меня это звучит как комплимент.

Время от времени мне и теперь больно, потому что я так спешу жить недостижимой идеальной жизнью, которая расписана в моем ежедневнике. Иногда мое тело на три шага отстает от разума. Я слишком быстро захожу в двери и ударяюсь бедром. Заворачиваю за угол, забывая, что мой хвостовой отсек его еще не обогнул. Хуже всего картотечные шкафы. Их углы оставляют синяки, которые потом расцвечиваются калейдоскопом оттенков.

Это еще цветочки по сравнению с тем, какой синячище остался однажды на моем самолюбии. Я подверглась прилюдному унижению, так как не позаботилась о том, чтобы раздеться как подобает. Я имела обыкновение раздеваться на лету, потому что спешила сделать что-то более важное. Снимала носки, брюки, колготки и белье не по очереди, а стягивала их одним стремительным движением. Таким образом, трусики и носки были погребены где-то в штанинах.

Однажды я небрежно надела слаксы и помчалась из дому. Я была кометой чистого самомнения, летящей по небосводу распланированных на день обязанностей. Ведь у меня куча важных дел, с которыми надо расправиться, чтобы приступить к еще более важным. Одним из таких дел была поездка за продуктами. Когда я вылезала из машины на парковке супермаркета «Спаркл», то наступила на что-то мягкое. Сначала я простонала, потому как решила, что это собачья подлость. Посмотрела вниз и увидела коричневый комок. Это был клубок женского белья. Я нагнулась, чтобы его поднять, и поняла, что это недоразумение начинается в моей штанине.

В замешательстве я начала тянуть, тянуть, тянуть, чувствуя, как что-то ползет вверх-вниз по моей ноге, и вот наконец у меня в руках оказалась пара колготок. К моему ужасу, мужчина на тротуаре наблюдал весь процесс извлечения. Этот момент запечатлелся в моей памяти, как фотография на пленке, и теперь я никогда не забываю, что нужно притормозить и прекратить надрываться.

Я до сих пор иногда врезаюсь в картотечные шкафы, но инцидент с колготками больше не повторялся. Однажды я обнаружила у себя на бедре какой-то комок — это был грязный носок, который так и остался в брюках.

Может, не надо было его вынимать? Он смягчил бы удары об углы и косяки.


УРОК 5
Погашай задолженность по кредитке ежемесячно



Мой папа за все платил наличными.

Если наличных у него не было, значит, этот то-вар ему не был нужен.

Папа работал жестянщиком, кровельщиком. Он, в зависимости от времени года, подвешивал водостоки, ремонтировал крыши летом, проводил отопительные трубы и чинил печи зимой.

Я не знала, сколько он зарабатывает. То немногое, что папа имел, он делил между одиннадцатью детьми. Достаточно сказать, что, когда мы росли, у нас было мало вещей сверх необходимого, хотя все необходимое было.

Папа никогда не говорил: «Мы не можем себе этого позволить» или «У нас нет на это денег». Он смотрел на то, чего мы так хотели, и говорил: «Вам это не нужно».

И он был прав. Нам это не было нужно. Нам просто отчаянно хотелось.

Он научил нас сдерживать свои желания.

Я все откладывала и откладывала вопрос с кредитной карточкой; завела ее только тогда, когда понадобилось забронировать номер в отеле. Карточка меня просто ошеломила. Никто мне не объяснял, что можно покупать в кредит. Однажды я погасила всю сумму задолженности на неделю позже срока. И рассудила, что отдать всю сумму мудрее, чем вносить ежемесячный минимум. В следующей квитанции было написано, что с меня сняли двадцать пять долларов за несвоевременное внесение суммы. Если бы я заплатила меньше, но своевременно, то не потеряла бы целых двадцать пять долларов. Я выучила этот урок.

В систему процентов я погружалась дольше. Потребовалось какое-то время, чтобы осознать: белое пальто, купленное со скидкой, на самом деле вышло без всякой скидки, поскольку через полгода после покупки я все еще расплачиваюсь по кредиту под четырнадцать процентов.

Я начала изучать все, что перечислено в ежемесячной квитанции. Если бы за большинство этих покупок я расплачивалась наличными, то сделала бы иной выбор. Легче выложить за ужин тридцать нематериальных долларов с пластиковой карты, чем отдать три десятидолларовых банкноты. Когда платишь наличными, начинаешь задумываться о том, что, возможно, стоит обойтись без аперитива и десерта. Вынимая из бумажника настоящие деньги, чтобы заплатить шестьдесят долларов за желанные, но не необходимые джинсы, я сразу чувствую укол и иногда решаю расстаться с этими джинсами. Когда я пользуюсь карточкой, то не ощущаю внутренней боли, пока не придет квитанция. Тогда укол превращается в мощный удар. Но уже слишком поздно.

Большинство тратит по мелочам доллар здесь, пять долларов там. За год они складываются в сотни и тысячи долларов. Многие думают: «Ах, если бы я побольше зарабатывал(а)! Ах, если бы я получил(а) повышение! Ах, если бы я женился на богатой (вышла за богатого)!» Я достаточно часто смотрела передачи «Доктор Фил» и «Шоу Сюз Орман», чтобы понимать: проблема вовсе не в деньгах. Проблема в том, как ты думаешь о деньгах, как относишься к деньгам. А это ты можешь изменить.

Сейчас большинство людей знает о факторе латте. В книге «Миллионер — автоматически» Дэвид Бах пишет, что если ты каждый день тратишь ,50 на латте, это будет ,50 в неделю. Если бы ты положил эти деньги в банк под 10 % годовых, за тридцать лет ты скопил бы 2 916. Я не пью латте, но эту концепцию можно приложить к чему угодно. В моем случае это фактор печенек «Орео».

Если каждый день откладывать 50 центов мелочью, в месяц получится . Урежь потребление газировки до одного литра в неделю, и ты сэкономишь в месяц. Бери еду с собой на работу, это выльется в экономии в месяц. Два раза в месяц не сходишь в ресторан — вот тебе и . Не выписывай необеспеченных чеков, это будет . Погашай задолженность по кредитке своевременно, и тебе не придется отваливать за просроченный платеж. Если все это сложить, получится 72 в год.

Я начала записывать, сколько трачу на вредные закуски, скармливая деньги за этот пищевой мусор автоматам, расставаясь с кровными в ночных магазинчиках, ресторанах, кофейнях, супермаркетах. Чипсы, попкорн, шоколадные батончики и печенье стоили вроде бы недорого, пока я не начала складывать. Получалось тридцать долларов в неделю. Я не могла в это поверить. Книга «Миллионер — автоматически» убедила меня есть меньше пищевого мусора и откладывать деньги, которые я спускала на всякую отраву.

А еще она убедила меня приклеить на бумажник записку: «Плати наличными. Подожди 48 часов». Прежде чем потратить сто долларов на любую вещь не первой необходимости, я жду два дня, чтобы подумать, действительно ли она мне нужна или я просто ее хочу.

Я больше не дожидаюсь, когда мне придет квитанция с остатком на кредитке. Никогда. Если я покупаю что-то дорогое и пользуюсь карточкой, то, приходя домой, я выписываю чек на эту сумму. Иногда я отправляю четыре чека в месяц, но не чувствую удара, когда получаю квитанцию. Я уже мысленно — и физически — за все заплатила.

Чтобы выбраться из долгов, не нужно выигрывать в лотерее. Спроси ребят, которые выиграли и профукали все до цента. Чтобы выбраться из долгов, нужно изменить образ мышления, а потом и поведение. Все начинается с маленьких шагов, с умения отличить то, чего тебе просто хочется, и то, что тебе необходимо.

Как-то раз я услышала о женщине, которая откладывала каждый заработанный четвертак и скопила десять тысяч долларов сыну на высшее образование. Другая женщина откладывала 10 % всех денег, которые получала, включая подарки на Рождество и день рождения. Хотя зарабатывала она всего 00 в год, но скопила 0 и обставила спальню.

Одна женщина бросила курить. За девять лет без сигарет она купила центральный кондиционер, новую печь и ковровое покрытие: она откладывала по сто долларов в месяц. А ведь все эти деньги раньше превращались в дым.

Другие говорили мне, что откладывают десять долларов в не делю (на рождественские подарки) или добавляют к своим сбережениям призовые купоны супермаркетов.

Еще у одной женщины в гостиной была большая стеклянная емкость с надписью «Отпуск на море». Когда дети просили денег на мороженое или шоколадки, она напоминала им, что у них есть выбор — либо сладости, либо отдых на море. Ко времени отпуска эта семья скопила половину суммы на поездку. Дети научились делать правильный выбор. Эти дети куда более дисциплинированные, чем мы с мужем. Мы бросали мелочь в девятнадцатилитровую пластиковую бутыль для кулера, стоявшую в нашей спальне. На то, чтобы заполнить ее, ушло шесть лет, но когда мы сделали это, оказалось, что скопили 00.

Чтобы жить богато, не нужно выигрывать в лотерее, искать себе обеспеченного спутника или спутницу, получать повышение. Нужно отдавать себе отчет в собственных поступках — отсюда все начинается и развивается. Приходит понимание: не всегда то, что хочется купить, тебе необходимо. И вообще довольно часто ты совсем не этого хочешь на самом деле. Ты изо дня в день делаешь мудрый выбор, благодаря которому вознаградишь себя тем, что будет приносить радость не один месяц.


УРОК 6
Не обязательно побеждать в любом споре: останьтесь каждый при своем мнении



Пока я не вышла замуж, я смеялась, читая о паре, составившей шестнадцатистраничное добрачное соглашение, в котором было детально расписано все от пункта «Не ездить менее чем с полубаком бензина» до пункта «Не оставлять носки на полу». Шестнадцать страниц?

Когда мы с Брюсом поженились, мне стало совсем не смешно. Мы купили дом, и чернила на договоре о покупке еще не успели просохнуть, а мы уже налетели на здоровенные подводные камни, разбираясь с мелкими деталями.

Я всегда знала, что мой спутник — дипломат. Мы поженились уже не молодыми, мне в год свадьбы исполнилось сорок. В самом начале наших отношений, когда мы только встречались, Брюс как-то отметил, что есть два типа женщин: те, которые красят ногти, и те, которые не красят. Я спрятала руки и спросила, какие ему больше нравятся. Он не вспомнил, к какому типу я принадлежу, и сказал: «И те и те».

Меня поразила его способность находить правильные слова, даже если он не знает точного ответа. Мы только начинали встречаться, и однажды в кофейне, так сказать, наскочили на «лежачего полицейского» на нашем общем пути. Тогда-то я и поняла, что за человек Брюс. Мы сидели за столиком на летней площадке с одним его другом, и тут мимо проплыла привлекательная девушка с пышной грудью, не сдерживаемой лифчиком. Друг толкнул моего благоверного локтем, они проводили красавицу взглядом, улыбаясь, как подростки. Я была в ярости. Когда мы сели в машину, я сказала Брюсу, что он повел себя очень грубо по отношению к той девушке и ко мне. Я ждала, что он подкатит глаза, заявит, что я слишком обидчивая, и предложит забыть об этой ситуации. Я настроилась на спор, мысленно разложила по полочкам все доводы. Брюс выслушал меня, посмотрел в глаза, взял за руку и извинился. Он сказал: «Ты права. Я вел себя как подросток. Это больше не повторится». Что?! Я не была к этому готова. Я хотела спорить, доказывать, хотела победить. А он просто сдался.

Мой муж из тех редких людей, которые сразу признают свою неправоту с высоко поднятой головой, не роняя достоинства. Брюсу не нужно побеждать в каждом споре, он первый готов согласиться, что это невозможно. Когда он видит, что дискуссия зашла в тупик, то спокойно, как нобелевский лауреат, заявляет: «Ты не сможешь убедить меня, а я тебя, так что давай останемся каждый при своем мнении». С этим трудно спорить.

Я никогда о таком не слышала, пока не встретила его. Сначала я бесилась, когда Брюс заводил шарманку Мистера Примирителя и произносил эти слова. Я считаю так: спор начинается с разногласия двух сторон, а заканчивается тем, что остается только один победитель. И этим победителем должна быть я. Спор не может окончиться ничьей. Остаться каждый при своем мнении? Значит, нет правых и неправых.

Это непросто, особенно в браке. Когда мы узнали, что сумма, предложенная нами за дом, принята, оба начали планировать, как разместимся. И у меня мгновенно создалось впечатление, что мы купили два разных дома. Я думала избавиться от большей части нашей мебели, устроив распродажу в гараже, и начать обставлять дом с чистого листа, так сказать. Брюс намертво вцепился в каждый жалкий стульчик, диванчик и светильничек, который у него остался со времен университета.

Он планировал, что мой кабинет будет на втором этаже, в комнате с балконом. Я же хотела комнату со встроенными стеллажами. Он мечтал превратить уголок со столом в стойку для компьютера.

Я представляла, что в этом тихом местечке буду читать утреннюю газету. Он рассчитывал, что мы купим маленькую стиралку и сушилку и поставим их на кухне. Мне было плохо от одной мысли, что, готовя спагетти, я буду вдыхать запах хозяйственного мыла. Он взглянул на боковую веранду и сразу вообразил себе застекленную террасу. Я с первого взгляда увидела качели на крыльце и растения.

Я попыталась изобразить из себя дипломата и предложила перед тем, как обставлять дом, выяснить, что мы будем делать в каждой из комнат.

Хм-м-м. Посмотрим, кухня и еда. Кухня и стирка. Что логичнее? Уголок для завтрака и компьютер? По-моему, они совсем не сочетаются. Муж требовал столовую отдать под его книжные горы. К тому времени, как он распаковал всю свою библиотеку, комната больше напоминала книжный магазин.

Брюс хотел сделать в ванной полки для радио и телевизора (он, видите ли, смотрит СКК, когда бреется, и это при том, что у него борода). Он настаивал, чтобы прямо над унитазом была полка для книг и журналов. Книги в туалете? Сколько времени он собирался там проводить?

Если правда, что мужчины с Марса, а женщины с Венеры, то мой муж с Плутона. Для меня туалет

— это место, куда забежишь ненадолго — и все. Для него — берлога. На самом деле он в каждой комнате видел берлогу, каморку. Так как у нас в доме официально не было каморки, он пытался каждую комнату превратить в таковую. Когда он говорил «каморка», я представляла себе темные панели, грубые обои, подставку под ружья и останки животных в ассортименте (оленьи рога, чучело акулы, ковер из медвежьей шкуры). Муж, конечно, не любитель чучел, но ему все-таки нужна была комната под все его разнокалиберное барахло. Среди этого барахла, помимо прочего, был тренажер типа «лыжи», которым любимый попользовался два раза (если не считать использованием развешивание на нем одежды для проветривания). Я называю этот тренажер самой дорогой в мире вешалкой.

Не думайте, что я неуступчивая; я уже пошла на один большой компромисс: мы договорились, что будем спать в его кровати, а не в моей. И Брюс сразу же заявил, на какой половине будет спать. Даже когда мы жили поодиночке, он всегда спал на одной и той же половине кровати, а другая была застелена всю ночь. Мой муж — Дева по гороскопу, поэтому аккуратен даже во сне.

Большие разногласия разрешать было проще, чем маленькие. Мы наперегонки мчались по этим мелочам, этим ухабам жизни. Брюс хотел развесить на стенах все свои двести репродукций. Он был бы счастлив, если бы каждая комната походила на ресторан «Фрайдис». Я разрешила расставить памятные вещи времен Холодной войны в столовой. По крайней мере, знаки «Противорадиационное убежище», сирена на случай воздушного налета, гигантская жестянка с крекерами и плакат с девочкой, которая спрашивает: «Мамочка, что с нами будет, если упадет бомба?», внушают нам благодарность за то, что у нас есть пища.

В итоге мы пришли к согласию по поводу всего, за исключением оставшихся репродукций Брюса, которые год стояли прислоненные к стене. Я не желала, чтобы на стене висело больше одной картины, а муж хотел использовать их вместо обоев. Наконец, комната за комнатой, мы стали сходиться на том, что останемся каждый при своем мнении. Некоторые стены он украшал согласно своему вкусу, на других я все делала по-своему. Но когда мы дошли до красных гоночных-машин в черных рамах, ситуация стала патовой. Такие плакаты мог бы повесить над кроватью пятнадцатилетний мальчишка, причем он снял бы их в день шестнадцатилетия. Я хотела выбросить болиды. Мой благоверный желал отвести им самое почетное место.

«Может, останемся каждый при своем мнении?» — спросила я, применив излюбленный прием мужа, а-ля президент Джимми Картер. В конце концов, Брюс согласился с тем, что мы будем хранить его плакаты в подвале, пока не решим, куда их повесить. Три года спустя муж наткнулся на них. «Это чье?» — спросил он. Мой дорогой супруг заявлял, что впервые в жизни их видит. Мы оба отлично посмеялись, а потом вытащили плакаты из подвала и сошлись на мнении, что гоночные машинки смотрятся просто замечательно, но на помойке.


УРОК 7
Не лей слезы в одиночку, поплачь с кем-нибудь: так справиться с горем легче



Я люблю ходить в кино. Можно посидеть в темноте и анонимно выплакаться. Иногда я рыдаю над фильмом, а иногда над тем, над чем мне необходимо было поплакать в последние несколько недель. Я иду на хороший грустный фильм и наверстываю упущенное, давая волю слезам, которые душила внутри и сдерживала слишком долго.

Все, кто хорошо меня знает, видели меня плачущей. Дочка меня дразнит, потому что я плачу над рекламами «Кодак» и над слащавыми фильмами-спектаклями, где концовку предугадываешь еще до того, как они включат сентиментальную музыку.

Я всю жизнь была плаксой. В начальной школе плакала каждый день. Если со мной или с кем-то еще обошлись несправедливо, я плакала. Братья и сестры (равно как одноклассники и несколько учителей) дразнили меня, говорили, что я как маленькая. Я ничего не могла с собой поделать. Чувства выливались из меня по слезным протокам. Я годами пыталась научиться их сдерживать. Поставила себе цель не плакать в школе целый день. Это мне удалось в восьмом классе.

Когда убили президента Джона Кеннеди, я училась во втором классе. Монахини в школе Непорочного зачатия приводили первую леди нам в пример: она была сильной и не пролила ни слезинки на публике. Джеки — безупречная вдова, безупречная католичка. Мир смотрел на нее, укрытую черной вуалью, и видел благородную, исполненную достоинства и стоическую женщину, которая не рыдала над погибшим мужем даже тогда, когда маленький Джон отдал честь проезжающему мимо гробу.

Монахини сравнивали ее с Пресвятой Девой Марией, матерью Иисуса. Они говорили нам, что Богородица не плакала. Даже когда стояла у подножия креста. Даже когда обнимала мертвого сына. Даже у его могилы. Никогда. И долгие годы я им верила.

Десятилетия спустя я прочитала, что Джеки Кеннеди часто брала у друга яхту и уходила в море одна, чтобы оплакать мужа. Она заплывала подальше, окидывала взглядом необъятный океан и рыдала, ведь ей так не хватало Джона. Читая статью, я тоже начала плакать. Как же это печально, когда человеку приходится прятать свои слезы, особенно слезы такой глубокой скорби. Интересно, что бы теперь сказали о Джеки монахини? Если задуматься, я не помню, плакали ли они хоть раз за восемь лет моего обучения в католической школе. Если и плакали, то только не на наших глазах. Может быть, по старым правилам Церкви плакать грешно.

Через много лет после того, как я окончила начальную школу, вышел фильм «Иисус из Назарета». Я обожаю эпизод, в котором Мария стоит у подножия креста под проливным дождем и оплакивает своего мертвого Сына. Она не просто плачет, она стенает и рыдает. Она рыдает как мать, которая потеряла сына, а не как святая, покорная Божьей воле. Она рыдает, как все мы хотим, но боимся рыдать.

Многих из нас учили, что слезы — это признак слабости. Если тебя обидят на работе, ты идешь поплакать в туалет. Прячешься в кабинке и заглушаешь всхлипы комками туалетной бумаги. Прочитай любую статью о том, как женщине вырваться вперед в корпоративном мире. Все они предостерегают: никаких слез. Сотрудники никогда не должны видеть тебя плачущей.

Если ты плачешь при свидетелях, люди пытаются тебя успокоить. Из-за твоих слез они чувствуют неловкость. Даже при виде ругающегося и богохульствующего человека люди чувствуют себя не так неловко, как при виде плачущего.

Слезы на глазах окружающих выдают недостаток самоконтроля, беспомощность. В культуре, где ценится сила, неприемлемо даже показывать, что ты готов расплакаться.

Всю свою жизнь я пыталась стать сильнее, реже плакать. Но когда я прятала горе внутри, у меня краснело лицо, щеки болели, а слезы лились, как бы я ни старалась их сдержать.

Однажды Кэрол, мой терапевт, сказала мне, что эти слезы очень ценны. Они — часть меня, точно так же, как мои голубые глаза и каштановые волосы. «Какой чудесный дар чувствовать так глубоко!» — сказала она.

Из всех советов, которые я когда-либо получала по поводу слез, лучший таков: нельзя плакать одной. Кэрол объяснила мне, что, поплакав в одиночку, не получаешь такого мощного облегчения, как после слез в компании другого человека. Поплачь одна, и ты будешь раз за разом лить слезы над одним и тем же. По-религиоведения, я прочитала книгу о святом, который почти потерял зрение из-за того, что слишком много и слишком часто плакал. Святой Игнатий, основавший иезуитский орден, считал, что его слезы — великий дар Божий. Он вдохновил меня на двадцатидвухстраничный труд о слезах как о даре.

Игнатий был бравым военным, рожденным для рыцарства и искавшим счастья в объятиях женщин и во власти, но однажды пушечное ядро раздробило ему ногу, и он обрел Бога. В первой части своего духовного дневника он упоминает слезы сто семьдесят пять раз, а во второй половине говорит о них в каждом вступлении. То были не просто несколько капель, то были великие потоки, настолько мощные, что он не мог и слова вымолвить. Эти слезы принесли ему великие дары: смирение, тесную связь с Богом, сильнейшую преданность, покой и силу. Он считал слезы мистической благодатью.

Как жаль, что столько мужчин и женщин отказываются плакать и хвастаются тем, что никогда не уронят и слезинки. Однажды мне кто-то сказал, что почти прослезился, посмотрев фильм «Список Шиндлера». Почти? Почему он сдержался?

Почему сдерживалась Джеки? И монашки? Почему люди вообще сдерживают слезы? Я бы не смогла, даже если бы и захотела. Я позволяю слезам свободно течь и, покупая тушь, всегда выбираю водостойкую.

Один из моих любимых стихов Библии самый короткий из всех: «Иисус прослезился». Это показывает человечность Сына Божьего. Он пролил неприличные, не подобающие мужчине слезы. Он сделал это не в одиночку, спрятавшись где-нибудь, чтобы никто не увидел. Христос прослезился на глазах у друзей и последователей. На глазах у толпы.

Нам нужно перестать прятать свои слезы, ведь мы можем разделить их с другими. Чтобы плакать, надо быть сильным человеком. Но еще более сильным надо быть, чтобы показать эти слезы другим, достаточно крепким, чтобы проявить свою ранимость, кто бы на нас ни смотрел.


УРОК 8
На Бога злиться можно: Он это выдержит



Когда ты в последний раз злился на Бога?

Нам ведь запрещается злиться на Бога, так?

Он пошлет адское пламя и серу.

Адское пламя я еще могу представить, но вот сера тут при чем?

Я росла в католической традиции и никогда не слышала, чтобы священник разрешал пастве гневаться на Бога. Нашей задачей было бояться Бога, а задачей Бога было нас устрашать.

Есть такая старая история о раввине, который за день до Йом-Киппура посылает своих учеников нау читься у портного, как нужно подготовиться ко Дню искупления. В течение десяти дней между еврейским новым годом, Рош-а-шана, и Йом-Киппуром религиозный иудей должен провести ритуальную уборку своего жилища.

Йом-Киппур — это священный день молений, время для поста и размышлений. В этот день человек вспоминает прошедший год, вносит поправки и обязуется жить праведнее.

Ученики раввина подглядывают за портным и видят, как он снимает с полки книгу. В ней список всех грехов, которые тот совершил за год. Портной говорит Богу, что пора свести счеты. Он зачитывает грехи из книги.

А потом портной берет другую книгу. Там записано, сколько боли, горя и скорби Бог послал ему и его семье. Портной говорит Богу: «Владыка вселенной, если бы мы подводили точный итог, вышло бы, что Ты должен мне гораздо больше, чем я Тебе».

Очень смело, правда?

Вместо того чтобы торговаться с Богом по поводу того, что записано в книге, он старается помириться. Он заключает сделку с Богом: портной простит Господу все Его грехи, если Бог оставит его прегрешения. А потом мужчина наливает себе вина, благословляет его и говорит: «Пусть теперь между нами будет мир. Мы простили друг друга. Теперь наших грехов как будто и не было».

Чистый лист с Богом. Чистый лист для Бога.

Нам бы всем неплохо найти время для прощения Бога. Сколько людей отворачивается от Него или затаивает обиду из-за боли, горя и скорби в их жизни?

Сколько людей спрашивают, где был Бог, когда самолеты врезались в башни-близнецы, когда сын умер от лейкемии, когда дочь покончила с собой, когда наши отчаяние и одиночество были невыносимы?

Точного ответа не знает никто. Мы все можем толь-ко предполагать. Проповедники обычно придерживаются версии, что Господь дал нам свободу воли и не вмешивается в нашу повседневную жизнь. Даже если мы умоляем?

Те же проповедники говорят нам, что Всевышний благословляет нас, даря детей, работу, таланты и так далее. Если Бог ниспосылает нам дары, почему Он не защищает от того, чего мы не хотим? Почему Он не оберегает нас от болезней, смерти, разрушения?

Я не всегда понимаю, чем руководствуется Господь, но все равно молюсь. Как в той поговорке: я не понимаю, как работает электричество, но не собираюсь из- за этого сидеть в темноте. Чтобы верить в Бога, мне не нужно Его понимать. Надежду в меня вселяют слова неизвестной души: «Я верю в солнце, даже когда оно не светит. Я верю в любовь, даже когда не ощущаю ее. Я верю в Бога, даже когда Он молчит».

Мне тоже не раз казалось, что Он меня покинул. Долгие годы ушли на то, чтобы избавиться от осадка, отложившегося еще в детстве, когда я чувствовала себя избитой и израненной. В конце лечения, когда я разобралась почти со всеми личностями, оставившими шрамы на моей душе, мой психотерапевт Кэрол предположила, что остался только один главный фигурант, что можно злиться на Бога за то, что Он меня не спас, за то, что Его не было рядом, когда мне нужна была защита.

«Нет. Я не злюсь на Бога», — сказала я ей. Но под моей верой прятался глубокий колодец сомнения. Сомнение глодало и дразнило меня: «Где был Бог? Я бы не позволила своему ребенку страдать. Как Он мог?»

В конце лечения, когда я разобралась почти со всеми личностями, оставившими шрамы на моей душе, мой психотерапевт Кэрол предположила, что остался только один главный фигурант, что можно злиться на Бога за то, что Он меня не спас, за то, что Его не было рядом, когда мне нужна была защита.

«Нет. Я не злюсь на Бога», — сказала я ей. Но под моей верой прятался глубокий колодец сомнения. Сомнение глодало и дразнило меня: «Где был Бог? Я бы не позволила своему ребенку страдать. Как Он мог?»

«Чш-ш-ш», — утихомиривала я его. «Бог всегда был рядом», — врала я. Я ни за что не собиралась злиться на Бога: это такой риск. Нельзя гневаться на Всевышнего тогда, когда только на Него я могу надеяться. Как я могла злиться на Господа? Разве я посмела бы?

Я никогда не забуду картинки, которые увидела в первом классе школы Непорочного зачатия. Балтиморский катехизис показывал, насколько черна грешная душа. Разве злость по отношению к Богу не будет самым темным из грехов? В книге, где Господь записывает все обо мне и моей душе, это — один из смертных грехов, который точно склонит чашу весов.

Небо не окрасится в черный цвет, молния не поразит меня, громоподобный глас не вынесет мне приговор. Я не была настолько наивной и боялась совсем не молнии. Я боялась потерять работу, или здоровье, или дочь. Я не собиралась провалить испытание Иова. Сатана искушал этого библейского праведника и насылал на него страшные беды, чтобы тот возроптал на Бога, но Иов не поддался искушению и был вознагражден. Поэтому я молилась и притворялась, что все отлично. Да, с Богом все было просто замечательно. А вот весь остальной мир с его обитателями меня просто бесил.

Однажды на работе я окрысилась на босса из-за чего-то столь тривиального, что даже и не помню, из-за чего конкретно. Я, как торнадо, вылетела из редакции, запрыгнула в машину, и шины завизжали, когда я умчалась с парковки. Слава Богу, что мой шеф шел не через стоянку, потому что я могла и не нажать на тормоз. Я приехала домой, задавила ярость, клокотавшую внутри меня, и села за швейную машинку спокойно починить платье. На середине работы игла машинки сломалась пополам.

И тут я сорвалась.

Я молотила кулаками. Ругалась. Села в машину и уехала кататься. Я кричала, чтобы вышла вся ненависть к тем людям, которые бросили и обидели меня. Когда я накричалась, то поняла, что дело не в начальнике, не в папе, не в маме, не в монахинях, ни в ком другом из моего прошлого. Меня бесил самый главный парень. И тогда все остальное я выместила на Боге. Я его ругала на чем свет стоит, и даже на букву «е». И вдруг почувствовала, что на меня снизошло нечто странное.

Покой. За всей этой яростью был глубочайший покой. За всей этой грудой обид была Господня любовь.

Я ощутила, как внутреннее сияние согрело меня, словно Господь мне улыбался, говоря: «Ну вот, ты ведь сейчас чувствуешь себя гораздо лучше?» И я начала смеяться. Бог хотел, чтобы я разгрузила грузовик с мусором, который вела все эти годы. Бог хотел, чтобы так мы стали ближе.

Один иезуитский священник нашел название для этой молитвы. Я познакомилась с отцом Джимом Льюисом в иезуитской обители Пармы. Он был мудрым в своей простоте. Отец Джим сказал мне, что Бог хочет настоящих, искренних, подлинных отношений с нами, такой же открытости и честности, как в крепком браке.

Священник понял это после того, как его перевели на новую службу. Он ненавидел свою новую должность. Попытался проявить святое смирение и покорность, но был несчастен. Пытался молиться с благодарностью, но не чувствовал ее в душе. Пытался изобразить из себя маленького счастливого раба Божия, но это не работало.

Однажды он сломался. Пошел в часовню один, поприветствовал Бога, а потом выругался от всего своего святого сердца. «Проклятье. Проклятье. Проклятье. Проклятье. Проклятье». Вот и все. Он повторял эту молитву каждый день, пока не перестал об этом думать. В один прекрасный день злоба ушла, и появилось место для другого. Для покоя. Лист был чист. Теперь Бог мог писать на нем.

Отец Льюис назвал эту молитву Проклятой. Она отлично помогает, когда дойдешь до ручки.

Не нужно быть настолько святыми, чтобы потерять свою человеческую природу, Бог этого не хочет. Богу не нужны фальшивые молитвы и лживые славословия. Бог хочет искренних, подлинных, настоящих отношений.

Теперь мы с Богом лучшие друзья. Каждый день мы вместе гуляем. Каждое утро сидим вместе и молчим. Весь день мы болтаем. Ну, болтаю, конечно, я. Неважно, что случается или не случается за день, но когда мы засыпаем, наш лист чист. Как и в крепком браке, никто не ложится разозленным.


УРОК 9
Самый главный половой орган — это мозг



Моя подруга Шерил хотела, чтобы я познакомилась с ее другом.

Я ей сказала, что на смотрины не хожу.

Она заверила меня, что это всего лишь вечеринка.

Об этом парне подруга рассказана совсем мало. Носит бороду, разведен, работает в сфере связей с общественностью. Вот и все.

Если бы она рассказала мне побольше, например, что он курит, что он агностик, любит джаз, суши, жизнь в мегаполисе, что он Дева по гороскопу и дома почти не бывает, я бы не дала ему и шанса. Я не курю, я католичка, вегетарианка, по знаку Зодиака — Близнецы, люблю музыку кантри и маленькие городки, притом почти все вечера провожу дома. В теории мы были несовместимы.

В последнюю минуту я решила все-таки пойти на ту вечеринку (было это в 1992 году). Шерил познакомила меня с Брюсом, и мы с ним не могли наговориться. Мы просидели на диванчике несколько часов. Он обожает свою работу и страстно хочет изменить мир. У него прекрасные теплые карие глаза, которые внушали мне ощущение безопасности, при этом они светились энергией и жизнью. Что-то невероятное творилось за этими глазами.

Брюс позвонил мне на следующий день, и мы проговорили три часа. Я узнала, что он поет в душе и плачет в кино. Но я была осторожна. Я какое-то время не встречалась с мужчинами, почти два года соблюдала целибат. После нескольких лет мощной терапии, кото-рая помогала мне справиться с проблемами детства, я хотела избавиться от своего любимого шаблона и перестать привлекать недоступных мужчин, которым чужды близость и обязательства. Я хотела мужчину, который любил бы меня, который хотел бы со мной пройти долгий жизненный путь. Как и всякая травмированная женщина, я мечтала о человеке, который никогда меня не обидит, не подведет, не оттолкнет и не бросит. Мои запросы были неосуществимы.

Я не знала, что делать с Брюсом, так что на нашем первом настоящем свидании я дала ему три варианта: сходить в кино, поужинать или поехать в город, где он вырос, и устроить тур, включающий в себя дом, школу и все достопримечательности, чтобы я могла лучше узнать своего кавалера. Он поменялся со мной ролями и предложил экскурсию по моему родному городу.

Мы проехались по Равенне, население которой составляет 12 тысяч человек. Посмотрели на начальную, младшую среднюю, старшую среднюю школы, где я училась, места, где я работала, мой старый дом, мою церковь. В итоге мы оказались на кладбище, где похоронены мои дедушки и бабушки. Мы сидели в машине и смотрели, как в пурпурном небе над голыми деревьями восходит обрезок ногтя — месяц. Брюс заявил, что этот момент со мной был не хуже секса. Он определенно отличался от всех мужчин, с которыми у меня когда-либо были отношения.

Тем же вечером мы сидели в ресторане и разговаривали о том, чего ищем. Женится ли он когда-нибудь снова? Выйду ли я замуж хоть когда-нибудь? Сошлись мы в одном: если мы решим вступить в брак, то выбирать будем не мужа и не жену, а спутника жизни, лучшего друга.

В тот вечер я начала верить, что могу без опаски его любить. Брюс одаренный, веселый и честный.

Я узнала, что он еврей, но при этом любит в декабре петь рождественские гимны возле кафе. Что он подает мальчишкам сигнал из фильма «Маленькие негодяи», что у него в гостиной куча книг и что он бросит курить ради любимого человека.

Брюсу нравились мои волнистые волосы, тонкий нос, руки и веснушки. Он показал мне фотографии своих мамы, бабушки, сыновей, братьев и сестры. Он даже достал мобильный телефон, отключил его и сказал: «Я никогда так не делаю». Брюс прислал мне кассету, на одной стороне которой была записана романтическая музыка и джаз, а на второй — его любимые рождественские песни. Он сказал, что отправил ее, чтобы меня соблазнить. Это сработало.

Когда он говорил и совершал ради меня эти милые поступки, я чувствовала себя защищенной. Он вел себя как ребенок, он так рад был меня видеть! Брюс держал меня за руку, и мы часами болтали, сидя на диванчике. Это было все равно что ночевать у лучшего друга. Брюс стал моим другом.

Секс у нас был только после Разговора. Его идея, а не моя. Однажды мы всю ночь просидели на диване за Разговором. Он хотел знать о моих предыдущих взаимоотношениях, обо всех объездных и разбитых дорогах, которые привели меня к нему. У Брюса за плечами было пятнадцать лет брака и два года развода. Я никогда не протягивала дольше года с одним и тем же парнем. У меня было много проблем, касающихся моего отца, много парней, которые были похожи на

папу и привносили в наши отношения собственные комплексы, связанные с их матерями. Не лучшее сочетание. Брюс шутил, что ему по душе женщина с непростым прошлым. Мы смеялись, потом плакали, когда я рассказывала, а он слушал, как трудно меня любить. Мне нужно было залечить столько ран. За всю свою жизнь я никогда не чувствовала себя такой эмоционально и физически защищенной рядом с мужчиной. Я почти ничего не знала о своих интимных потребностях. Я выросла, считая, что женщина должна стараться ради мужчины, если она что-то от этого получит — хорошо, если — нет неважно. Брюс просил меня говорить обо всем, что мне нравится, что нет. Я не знала, что мне нравится, чего я хочу в отношениях, потому что у меня никогда не было шанса это выяснить. Большинство людей постепенно погружаются в сексуальную жизнь. Если тебя в детстве совратили или изнасиловали в подростковом возрасте, как меня, это значит, что у тебя похитили сексуальную составляющую личности, твое сексуальное своеобразие. Когда тебе силой навязывают чужую сексуальность, твое собственное развитие останавливается. Всю взрослую жизнь я пыталась доставить мужчине удовольствие и делала то, чего, как мне казалось, он хотел, но понятия не имела, что приятно мне самой.

Брюс сказал, что такого не потерпит. Самое главное в наших отношениях — создать и сохранить дружбу, и секс ничего кардинально не изменит. Он научил меня великой вечной истине: прежде всего — дружба. «Это душа отношений», — сказал он.

До того как я познакомилась с Брюсом, одна моя подруга по реабилитации рассказала мне, как она придумала новые способы находить общий язык с мужчинами с помощью «Большой книги» Общества анонимных алкоголиков. У тех, кто ее писал, с чувством юмора все в порядке, потому что советы, касающиеся секса, начинаются на странице 69. Рекомендации «Большой книги» таковы: провести персональную инвентаризацию, изучить все свои обиды и страхи, в том числе и в сексуальной жизни, понять, что нравится, что нет. Потом создать между собой и Богом разумный идеал того, что подходит тебе и только тебе.

Мне нужно было доверить свою сексуальность воле Божьей, взглянуть на секс как на дар Божий, наделивший меня желаниями, стремлениями и страстями. Мне необходимо было знать и верить, что Бог обладает достаточной фантазией, чтобы создавать мужчин, которые меня не обидят и не бросят.

Секс должен быть частью больших, цельных отношений. На этот раз так и случилось. Прежде чем перейти к «основной базе», мы несколько часов сидели и говорили. В какой-то момент Брюс показал на лоб и заявил: «Секс здесь». И в сексе не нужно из кожи вон лезть ради партнера. В твои обязанности не входит угождать кому бы то ни было. «Секс заключается не столько в том, чтобы получить оргазм, — сказал Брюс. — Это только глазурь. Из всех остальных составляющих получается пирог. Давай испечем пирог».

И мы его испекли. Десять лет прошло, но выпечка и сейчас приносит нам немалое удовольствие. Наша половая жизнь никогда не зависела только от наших тел. И это хорошо, потому что возраст берет свое и изменяет их. В моем случае тело изменил рак. Трудно было снова почувствовать себя сексуальной после того, как я лишилась грудей. Брюс все время повторял, что моему мозгу просто потребуется немножко времени, чтобы перенастроиться. И он был прав.

Когда дело касается секса, самая главная твоя эрогенная зона находится между правым и левым ухом.


УРОК 10
Бог никогда не дает нам больше, чем мы можем выдержать



В книге «Дыхание. Зрение. Память» есть замечательная строчка, заставляющая по-другому взглянуть на крест, что мы несем, на проблемы, из-за которых мы обижаемся на высшие силы, на дары, которые желаем получить.

Писательница Эдвидж Дантика описывает живущих в Гвинее людей, которые носят небо на головах. В своем лирическом романе о трагедии, случившейся с одной семьей женщин, автор рассказывает историю о сильных, способных выдержать все людях. Создатель сотворил их такими для того, чтобы они несли больше, чем другие. Они не знают, что избраны для этого. Но если в жизни ты сталкиваешься с множеством трудностей, значит, ты был создан для того, чтобы их преодолевать.

Некоторым из нас приходится терпеть больше, чем другим. Мой дядя Пол был избран, чтобы нести кусочек неба.

Он и моя тетя Вероника — мои крестные родители. Когда мы узнали, что у них родился шестой ребенок, то заплакали. Хорошая новость — родился мальчик. Плохая — с ним что-то было не так.

Бретт Френсис Келли появился на свет в 1972 году, когда в ходу были слова «слабоумный» и «умственно отсталый», когда родные шепотом, сквозь слезы передавали плохие известия, когда доктора предлагали стационарный уход, когда не существовало поддержки для детей с особыми потребностями.

Бретт не был безупречно здоровым малышом, о котором молятся все родители. У него было по пять пальцев на каждой руке и ноге, но было и кое-что еще. Мой двоюродный брат родился с лишней хромосомой. Это — синдром Дауна. В то время детей с синдромом Дауна не считали особенными. Их считали несчастьем. Но мои дядя и тетя любили сына не меньше, чем других своих пятерых детей.

Потом у моей тети нашли рак груди, который пустил метастазы в кости. Тетя умерла, когда Бретту было всего три года. Дядя Пол остался вдовцом с шестью детьми. Как он мог поднять их всех в одиночку? Старшей девочке было всего четырнадцать.

Все стало только хуже. Дядю Пола уволили с работы. Он слишком много дней пропустил, ухаживая за больной женой. Тогда еще не было закона об отпуске по семейным и медицинским причинам, который мог бы защитить его. Что случилось с семьей? Дядя удержал всех вместе. Он сделал Бретта центром их вселенной. Каким-то образом этот осколочек собрал их в единое целое.

Дядя Пол никогда не жаловался на то, что остался одиноким отцом шестерых детей. Он получил лицензию на работу в области продажи недвижимости, чтобы можно было работать удаленно. Уложив детей, стирал и убирал дома. Дядя не женился снова. Он всегда повторял: «Я однолюб». Дядя сделал Бретта своим спутником жизни. Эти двое были неразлучны.

У Бретта отсутствовала кнопка редактирования. Как думал, так и говорил. Он не мог лгать. Увидев женщину с пышным седалищем, он объявлял: «У тебя здоровенная задница». Заметив отражение своей более чем полной фигуры в зеркале, он говорил: «Я просто секси» — и верил в это.

Бретт везде оставлял свой след. На свадьбе моей двоюродной сестры Бриджет делал вид, что он бармен.

На свадьбе моего брата Джима вертелся на танцполе так, что чуть штаны не свалились. На похоронах дяди Джона облился водой, стянул с себя брюки, и в итоге пришлось его обернуть одеялом. Он так и не вырос. Он остался ребенком. В этом была вся его прелесть. А еще он остался лучшим другом своего отца. Проходили десятилетия. Каждый из детей дяди Пола какое-то время играл роль мамы, потом уезжал в университет и передавал свои обязанности младшим. Когда дяде Полу исполнилось восемьдесят, он начал задаваться вопросом, кому доверить Бретта в будущем. И сложность была совсем не в том, что Бретт был бременем, которое никто не хотел нести. Проблема заключалась в том, что каждый хотел, чтобы Бретт переехал к нему. Прошло немало времени с восьмидесятилетия дяди, и вот мы получили плохие новости. Накануне свадьбы сестры Бретта семья собралась на обед после репетиции брачной церемонии. Они весь день провели вместе, все сестры, братья, свойственники, внуки и дядя Пол. И в какой-то момент Бретт ни с того ни с сего сказал: «Не волнуйтесь. Мама рядом. Все будет хорошо». После обеда Бретт потерял сознание из-за эмболии сосудов легких. Его не смогли вернуть к жизни.

В зале гражданской панихиды было множество фотографий. Бретт в пиджачке для первого Прича-стия. Бретт в шапочке и плаще, как студент. Бретт в баскетбольной форме. Бретт со своими медалями Олимпиады для людей с умственными отклонениями. Дядя позаботился о том, чтобы его сын жил полной жизнью.

На погребальной литургии священник попросил нас задуматься о том, как мы используем свои дары. «Бретт получил свои дары естественно, — сказал священник. — Они пришли вместе с лишней хромосомой».

«Нам нужны Бретты этого мира, — проповедовал он. — Бретт не был неполноценным. Он показал нам, чего ждет от нас Господь: Он хочет, чтобы мы радовались каждому вдоху».

А еще нам нужны дяди Полы этого мира. Именно тихая сила дяди удерживала мир, чтобы Бретт мог бежать по нему вприпрыжку, чтобы Бретт мог радоваться всему, как мог только Бретт. В его мире Пасхальный кролик и Санта Клаус существовали на самом деле, дни рождения длились неделю, и не было людей другой расы, были только люди с хорошим загаром.

Дядя улыбался, когда его сын Пол произносил речь. «Люди всегда повторяли, что мы были величайшим подарком для Бретта, — говорил Пол. — Но все было наоборот. Это он был величайшим подарком для нас».

Так получилось благодаря дяде Полу, который удержал семью вместе и небо над ней. Однажды дядя позвонил мне, просто чтобы сказать, как он мной гордится. Я сохранила это сообщение и раз за разом включаю его, чтобы услышать дрожащий из-за болезни Паркинсона и старости, но и сейчас полный мягкой благодарности дядин голос. Дядя Пол никогда не жаловался на жизнь, которая была ему дана.



Он бы, наверное, первым подтвердил, что Господь не дает нам больше, чем мы способны выдержать.

Некоторые сотворены для того, чтобы нести больше, другие меньше. Но как бы то ни было, если нам суждено нести кусочек неба, это за пределами того, что можно выдержать. Это дар.


УРОК 11
Примирись с прошлым, чтобы оно не испортило тебе настоящее



У тебя когда-нибудь были такие дни, когда все хорошо, а потом вдруг все становится плохо?

Внешне ничего не изменилось, но внутри все перевернулось. Случилось что-то, чего ты даже описать не можешь, и внезапно оказываешься на дне огромной ямы твоей души.

Что именно заставило тебя войти в пике, определить трудно. Звук. Запах. Замечание. Нечто совершенно незначительное отправляет тебя в твои личные тьму страх и отчаяние. Это происходит так быстро, что даже не понимаешь, как попал сюда. А иногда чувствуешь, что все происходит, как в замедленной съемке, но остановиться не можешь.

Что послужило причиной? У всех по-разному, особенно у тех, кого в детстве так или иначе оскорбляли или игнорировали. Мое настроение, например, может испортить такая мелочь, как запах мела или картонных пакетов из-под молока. Вид маленьких складных стульчиков, какие были у нас в первом классе. Плач ребенка в магазине. Вид разозленного родителя, тащащего малыша через парковку. Звук, с которым в фильмах плоть ударяется о плоть.

Иногда что угодно из этого списка может отправить меня в яму. Я мгновенно начинаю чувствовать себя напуганной, одинокой и отрезанной от мира. Одно мгновение — и я перестаю быть полноценным взрослым человеком. Я беспомощна, я в ужасе, и я не знаю почему. Один терапевт, который когда-то консультировал ветеранов Вьетнама, сказал мне, что у людей, в детстве подвергавшихся жестокости или ощущавших недостаток внимания, может позднее проявиться пост-травматический стресс. Детские травмы не заживают годами. Как шрапнель, кусочки пробивают себе путь, чтобы выйти из тела.

Когда-то мне требовалось несколько дней на то, чтобы выбраться из ямы. Я ходила на работу, готовила ужин, играла с дочкой, пыталась выполнять свои обязанности, но чувствовала, что я на грани эмоционального срыва. Если кто-то задевал последнюю ниточку, я разматывалась в бесформенную кучу пряжи и больше не могла быть цельной.

У всех нас есть оставшиеся с детства ямы. У большинства людей они неглубокие, разбросаны там-сям, так что их легко можно обойти и, в случае чего, быстро выбраться. У других — просто лунный рельеф из кратеров, оставленных психически больными родственниками или учителями, домашним и сексуальным насилием, побоями и приступами ярости родителей, которые, в свою очередь, в детстве испытали на себе жестокость или безразличие.

Большие поводы редко сталкивают тебя в яму. Их приближение чувствуешь издалека и можешь уклониться. Если видишь или слышишь, что приближается поезд, просто уходишь с его пути и держишься подальше. В яму сталкивают только мелочи.'Ты не увидишь, насколько они близко, пока не заглянешь в зеркало заднего вида.

Однажды я поставила машину в гараж, как всегда. Муж стоял на подъездной дорожке. Сказал, чтобы я немного подала вперед. Я так и сделала. Но ему этого было мало. «Нет, еще чуть-чуть», — настаивал он. Я легко могла бы улыбнуться и сместиться чуть дальше или левее, могла бросить это дело и отдать Брюсу ключи, чтобы он сам идеально припарковался. Но я почувствовала, как мной овладевает ярость, будто он зажег короткий запал огромной бомбы. БУ-У-УМ! Меня отбросило назад, в детство.

Почему я должна быть безупречной? Почему у меня ничего никогда не выходит правильно? Какая мне вообще разница?

Но вместо взрыва внешнего я всю разрушительную энергию направляю внутрь. Вместо того чтобы орать и бушевать, сдаюсь и плачу. Это старые слезы. Я чувствую, что они исходят из особого места в моей душе. У меня болят мышцы лица и пазухи, а когда я наплачусь, меня клонит в сон. Чем закончилась история с машиной? Через несколько часов я смогла отследить цепочку до само-го начала, до настоящей причины моего взрыва. Это случилось много лет назад, когда мне был двадцать один год. Я стою на подъездной до-рожке у дома родителей, папа хочет, чтобы я помогла ему поставить телевизор в кузов легковушки-универсала. Телевизор тяжелый, его неудобно держать, я не представляю, как его донести и втиснуть в узкое свободное место, куда показал папа. Я берусь за свой край телевизора и впихиваю его в машину. Папа просит подвинуть назад. Куда назад? Я не знаю, чего он хочет. Он кричит на меня. Мой папа мог либо молчать, либо орать. Понятия не имею почему, но громкость, от нуля до ста, он набирал в мгновение ока. Его приступы ярости почти всегда сопровождались такими словами: «Да что с тобой не так, черт возьми? Ты что, вообще ничего не можешь сделать правильно?»

Я стояла на дорожке и держала телевизор, когда папа как раз проревел эти слова. Я не могла бросить ношу и уйти, потому оставалась неподвижной мишенью для его злости. Папа так и не извинился, не признал, что наорал на меня в неудачный день или в неудачную минуту.

Со временем я научилась выходить из такого ступора. Для этого сначала нужно понять, что ты застряла. У меня есть такой предупреждающий знак: когда мои эмоции не соответствуют тому, что произошло секунду назад, это значит, что дело в моих детских воспоминаниях. Я научилась останавливать этот миг. Я как будто ставлю кино на паузу и говорю себе: «Подожди. Это реакция на настоящий момент? Или виновато прошлое? Я не могу изменить прошлое. Но если я изменю свою реакцию на его пережитки, то изменю настоящее».

Один психотерапевт советовал мне избегать ям следующим образом. Нужно завести учетную карточку и написать на ней доказательства того, что ты полноценный взрослый человек. Напиши свой возраст, сведения об образовании, ученые степени, должность, не забудь, что ты можешь водить машину заводить детей, голосовать и делать все прочее, что разрешается взрослым. Когда обнаружишь, что качаешься на краю ямы, достань эту карточку и прочитай. Закрепись в настоящем, осознай, что ты взрослый, а не ребенок, которым был когда-то. Это поможет тебе вновь обрести опору.

На другой стороне карточки напиши номера своей службы спасения. Перечисли друзей, входящих в группу экстренной помощи, которым ты можешь позвонить, если нужно будет выбраться из ямы. Выбери самых близких, тех, кто любит тебя больше всего таким, какой ты есть. Людей, которые не боятся темноты внутри тебя, которые выдернут тебя обратно на свет.

Чтобы перенастроить свой образ мысли о себе, придется поработать, но когда ты это сделаешь, все в твоей жизни изменится к лучшему, особенно отношения с самыми близкими. Если не приложишь усилий, постоянно в отношениях с другими людьми будешь наталкиваться на свое прошлое, на худшие воспоминания о родителях. Если изменишь свой образ мыслей, это не избавит тебя от ям в жизни, зато, возможно, поможет не падать в них.

Мои друзья по реабилитации рассказали мне такую историю.

Пьяный выходит из бара, по пути домой спотыкается и падает в глубокую яму на дороге. Он не может выбраться. Один прохожий бросает ему Библию, цитирует отрывок из Писания, чтобы дать ему надежду, и уходит. Психотерапевт останавливается и пытается помочь понять пьяному, почему тот упал в яму. Наконец крики несчастного услышал алкоголик, проходящий реабилитацию. «Помоги мне, пожалуйста!» — кричит мужик из ямы. «Конечно», — говорит новоиспеченный трезвенник. И прыгает в яму. Пьяница кричит: «О нет, теперь мы оба застряли в этой яме!» А трезвенник отвечает: «Не волнуйся. Я здесь уже бывал. Я знаю, как выбраться. Мы выкарабкаемся вместе».

Цель не в том, чтобы обходить яму или быстрее вылезти из нее. Цель в том, чтобы яму засыпать, и тогда никто не сможет в нее провалиться. Чем ее заполнить? Богом. А значит, любовью: любовью собственной, любовью других, любовью Божьей.

В прошлый раз, выбираясь из ямы «Я недостаточно хороша», я обратилась к Создателю: «Как же я смогу поверить, что я достаточно хороша?» Мне ответил тихий спокойный голос из моего сердца: «Просто помоги другим поверить, что они достаточно хороши».



УРОК 12
Позволяй детям видеть твои слезы



Мой папа был не из плаксивых.

За сорок два года я видела его плачущим всего дважды. В первый раз — когда его младшая сестра умерла от рака. Во второй — когда он разозлился и вытолкал моего брата из дому.

Он пожалел о своем поступке в тот самый миг, когда брат захлопнул за собой дверь и уехал. Папа несколько дней хандрил, потом наконец со слезами на глазах попросил меня уговорить брата вернуться.

Когда папа был маленьким, ему запрещали плакать. Жизнь была слишком жесткой, чтобы позволять себе слезы. Нужно было стать жестче. Он перенес Великую депрессию, а вот семейная ферма

— нет. Папа видел, как ферма, которую он так любил, утекает сквозь паль-цы его собственного отца. У них закончились деньги, потом от семьи отвернулась удача. На моего папу наорали за то, что он дал лошадям лишнего овса, а ведь если бы он этого не сделал, животные просто умерли бы от голода. В восьмом классе папа бросил школу и пошел работать, чтобы семья смогла выжить.

В слезах он ничего не понимал. Когда мы плакали, он кричал: «Что вы ревете? Сейчас я вам покажу, из- за чего нацо реветь!» От этого я начинала рыдать еще сильнее. Слишком много мужчин растет, не пролив и слезинки. Однажды я прочитала статью о великом бейсболисте Пите Роузе, который расплакался, добившись наконец спортивного достижения, к которому так стремился. Он сказал журналистам, что плачет впервые в жизни. Впервые в жизни? У него в то время уже был ребенок. Неужели Роуз не плакал в день его рождения?

Когда твои дети видят твои слезы, в этом есть что- то особенное. Слезы — это не знак слабости. Они знак человечности. Видя, как ты плачешь, дети понимают, что ты чувствуешь жизнь глубоко и полно. Я никогда не забуду одного отца, позвонившего мне однажды, чтобы рассказать о баскетбольном матче, который оказался лучшим в его жизни. На этой игре мужчина пролил слезы и был счастлив, что его сын видел их.

В тот вечер играл Леброн Джеймс. Уже в старших классах у Избранного была свита, уже тогда о нем писала национальная пресса и слава следовала по пятам за молодым спортсменом. Еще до своего вступления в НБА он ездил на «Хаммере» и заключал миллионные контракты с компаниями, производящими кроссовки.

Как и многие отцы, тот, о котором я хочу рассказать, хотел, чтобы его сын увидел игру Леброна, поэтому они приехали заранее, чтобы занять хорошие места в школьном спортзале. Впервые за много лет появился такой виртуозный баскетболист-старшеклассник, как Леброн.

Скоро его должны были забрать в профессиональный спорт, но сейчас он играл за свою родную школу Святого Винсента и Святой Марии в Акроне.

Отец с сыном сидели на открытой трибуне и ждали окончания игры юниоров из Уодсуортской старшей школы и старшей школы Клоуверлиф. Команда из Уодсуорта была на десять очков впереди. И вдруг, когда до конца матча оставалась всего минута, тренер из Клоуверлифа остановил игру. Толпа загудела, не понимая, почему он взял тайм-аут, когда счет был такой неравный и возможности выиграть не оставалось. Ведь он знал, что задерживает собравшихся: люди пришли посмотреть настоящую, главную игру игру с Леброном. Тогда-то отец и увидел низенького, щуплого игрока, сидящего на краю скамьи запасных. Он был в зеленой форменной футболке «Клоуверлиф колтс» с номером десять. Когда он поднялся, отец заметил хромоту баскетболиста, легкий наклон головы, странный взгляд вдаль и деформированное от рождения ухо.

Мужчина не знал, что парню хирургическим путем ввели в голову шунт, благодаря которому жидкость откачивается из его мозга, и только поэтому юноша до сих пор жив.

Шунт продлевал жизнь баскетболиста, но одновременно и не позволял играть в полную силу. Молодой человек ни в коем случае не должен был ударяться головой. Доктор запретил.

Тренер собирался дать Адаму Серни поиграть, даже если разрыв будет совсем небольшим. Он знал, насколько страстно Адам желал поучаствовать в схватке с главным соперником их школы, и рассудил, что парень заслужил такое право. Адам на все тренировки приходил первым, а уходил последним. Он мыл полы, таскал бутыли с водой и доставал баскетбольные мячи.

Отец с сыном на трибуне смотрели, как Адам поймал пас и бросил мяч из-за дальней, трехочковой линии. Он промазал.

Игроки второй команды могли бы кинуться в атаку и набрать очки, но они не шелохнулись. Они хотели дать Адаму еще один шанс.

Часы вели обратный отсчет. Адам бросил мяч еще раз и снова промахнулся. Двенадцать секунд. Еще промах. И еще. Десять секунд. Девять. Команда шко-лы Уодсуорт и не думала разыгрывать мяч. Один игрок даже махнул Адаму, чтобы тот подошел поближе, но парень отказался.

К этому моменту уже все стояли и подбадривали Адама Серни. Те, кто его знал, кричали: «Давай, Адам! Се-ер-ни! Се-ер-ни!» За четыре секунды до конца игры Адам бросил мяч. Сигнал окончания матча распорол воздух, когда мяч со свистом пролетел сквозь кольцо.

Толпа взревела.

Болельщики обеих команд кричали и аплодировали стоя. Игроки из Уордсуорта хлопали Адама по спине и пожимали ему руку. Ему аплодировали два рефери на площадке. Один повернулся к другому и все время повторял: «Боже, это было здорово».

Отец на трибуне начал плакать. Он плакал о том, во что превратился школьный баскетбол. Все эти охотники за автографами, съемочные группы, телохранители, кружащиеся возле подростка, ради которого профессиональные команды готовы вести переговоры о миллионных сделках с производителями кроссовок. Возле парня, которого прозвали Король Джеймс и который, минуя университет, попадет сразу в НБА.

Отец плакал о том, что увидел бросок, который был лучше всех профессиональных, университетских и школьных игр на его памяти. Когда он поднял глаза, пятилетний сын спросил: «Ты плачешь, потому что команда «Клоуверлиф» проиграла?» Отец не смог объяснить. Он только улыбнулся и крепко обнял малыша.

Какой подарок для сына! Надеюсь, мальчик запомнит эти слезы. Надеюсь, папа расскажет ему, почему он заплакал, и тогда у них будет общий повод для этих прекрасных слез.


УРОК 13
Не сравнивай свою жизнь с жизнью других: ты понятия не имеешь, каков их путь



В День призвания в школе я всегда съеживалась и старалась казаться незаметной.

Директор школы Непорочного зачатия объявлял, что отец такой-то собирается поговорить с нами о жизненном призвании. Вариантов всегда было только два: стать монахиней или священником.

Я до ужаса боялась этого Разговора. Священ-ник расхаживал по залу и пристально всматривался в наши лица, ища вокруг них ореолы. Он говорил нам, что у некоторых мальчиков и девочек в этом зале есть призвание, то есть глас свыше призывает их сделать в жизни что-то особенное.

Я пряталась за стоящим впереди ребенком, чтобы священник не выбрал меня, равно как и Бог. Если Бог меня не заметит, Он меня не выберет. Я не хотела ходить в монашеской рясе и прятать волосы под ту хитрую штуковину, которую доминиканки носят на голове, только лицо и остается на виду.

В день отбора варианты были простые: иди к Богу или иди в мир. Единственным способом служить Господу, и только Ему, было вступить в какой-нибудь религиозный орден. И тут уж выбор велик: францисканский, иезуитский, орден «Отцы из Маринолла» для мужчин, а орден святой Урсулы, доминиканский или орден Слова воплощенного для женщин. Они даже брошюрки приносили, чтобы набирать людей, совсем как в армию.

Насколько я знаю, из моего класса никто не услышал гласа свыше. Мы выбрали обычные профессии и обычную жизнь со свиданиями, браком, детьми. И не обязательно в такой последовательности. Иногда я спрашивала себя, действительно ли мы выбрали не лучший путь, когда предпочли мир Богу. У нас не было призвания или предназначения, мы решили эту дилемму в пользу работы и карьеры.

У меня ушли годы на то, чтобы понять, что такое призвание на самом деле. Что у каждого из нас оно есть, и выбор не ограничивается монашескими орденами. И что мы не должны сравнивать и сопоставлять свое призвание с чужими.

Все мы пришли в этот мир не просто ради существования, а ради чего-то большего. У каждого из нас есть своя собственная, неповторимая миссия, задача, предназначение, призвание. Лучшее определение призвания я нашла у писателя и теолога Фредерика Бюхнера. Оно помогло мне определить приоритеты в жизни. Если перефразировать Бюхнера, Бог выбрал для тебя место там, где сходятся твое величайшее наслаждение и величайшая потребность мира.

ГЬдами я мучительно искала свое место. Хотела, чтобы моя жизнь была исполнена значения и смысла. Я брела по колдобистой дороге, изобилующей выбоинами, объездными путями и оранжевыми дорожными конусами. Я работала кассиром в аптеке, стирала пыль с упаковок витаминов. Потом была официанткой. Носила розовую форму и сетку для волос и накладывала пациентам больницы мусс из чернослива. Была фельдшером на «Скорой помощи». Отвозила тела усопших к месту прощания. Работала секретарем суда, собирала штрафы за превышение скорости и заполняла списки дел к слушанию. Была секретарем окружного государственного защитника, печатала краткие изложения дел с привлечением фактов и документов. Стояла за конторкой амбулаторного центра лечения алкоголизма. Давала советы алкоголикам и проводила групповую терапию.

Только через много лет я стала журналисткой, занялась любимым делом. Я все время оглядывалась вокруг, сравнивая то, что внутри у меня, с тем, что снаружи у других. Я хотела того, что есть у других, просто потому, что у меня самой этого не было. «Им все так легко достается!» — скулила я. Я хотела их жизнь. Она выглядела гораздо лучше моей.

Я прекратила ныть в тот день, когда мой жених мне изменил, и я вернула ему кольцо. И поняла, что мужчина — это не финансовый план. Мое будущее зависит только от меня. Тогда-то я и вернулась в университет в погоне за мечтой о карьере литератора.

В какой-то момент я поняла, что экономика Бога безотходная. Все эти «тупиковые» работы подготовили меня к профессии моей мечты. Служба в команде «Скорой помощи» научила действовать, когда время поджимает. Благодаря работе в ритуальной службе я узнала, как нужно говорить со скорбящими семьями. Секретарская должность в судебной системе научила меня читать материалы по делам и искать истории в досье преступников. Давая советы алкоголикам, я постигла искусство ведения интервью и умение слушать, которые помогли мне развить чутье на вранье (оно необходимо любому репортеру).

Все эти работы подготовили меня к главному делу моей жизни.

Я люблю повторять, что с 1986 года я не работаю. Мне платят за то, что я пишу. Пишу! Мое призвание в том, чтобы вдохновлять людей своими сочинениями. Вот где сходятся мое сильнейшее счастье и сильнейший голод мира. Я пишу, чтобы люди не чувствовали себя такими одинокими.

В чем твое сильнейшее счастье?

Где оно пересекается с сильнейшим голодом мира? Они вообще встречаются? Вот что тебе нужно понять.

Люди, которые не знают, какой я прошла путь, скажут: «Как тебе везет!» Везет? По-моему, это не везение, а милость Божья. Ты можешь сравнивать себя с теми, кто выше, и скулить, можешь сравнивать себя с теми, кто ниже, и злорадствовать, а можешь сосредоточиться на человеке в зеркале и с благодарностью принять свое неповторимое предназначение.

Какое у тебя предназначение на Земле?

Ты можешь быть кем угодно: врачом, адвокатом, соцработником, мэром, президентом, колумнистом, но почему бы не разобраться, в чем твое призвание?

Неважно, что с тобой случилось, важно то, как ты этим распорядишься. Жизнь похожа на партию в покер. Ты не можешь выбирать себе карты, но то, как ты их разыграешь, полностью зависит от тебя. Один из моих любимых моментов фильма «Гарри Поттер и Тайная комната» тот, когда великий мудрец Дамблдор говорит Гаррри: «Человека определяют не заложенные в нем качества, а только его выбор».

Выбор, а не случайность определяет твою судьбу. Только ты можешь решить, чего ты стоишь, насколько ты важен и что можешь дать этому миру. Ни у кого больше нет твоих особенностей, твоих талантов, идей, интересов. Ты уникален. Ты — шедевр.

Тебя создали, чтобы ты стал чудом, так покажи это чудо миру. Притворяйся, пока не начнет получаться на самом деле. Мы все притворяемся. Величайшие писатели каждый день просыпаются, охваченные ужасом: вдруг у них больше не получится написать ни одного интересного слова. Величайшие бизнесмены, просыпаясь, гадают, может, сегодня как раз тот день, когда весь мир узнает, какие они на самом деле жулики. Величайшие религиозные деятели каждый день борются с собственными сомнениями. Величайшие политики тревожатся, что любое решение может стоить им электората.

Нет в мире людей, которые стопроцентно уверены в себе и ничего не боятся.

Такое ощущение может длиться всего несколько мгновений. Все мы боимся сделать главную ошибку, которая загубит нашу жизнь. Мне кажется, таких ошибок не бывает. Даже если бы мы совершали все ошибки, которые, по нашему представлению, должны загубить нашу жизнь, она от этого не была бы погублена. Она бы просто изменилась. Все мы боимся сделать что-то не так, не понравиться окружающим. Переживаем, что недостаточно умны, безупречны, успешны, привлекательны. Не борись с этим. Пусть это будет не ужас, а захватывающее ощущение, как на американских горках.

Наслаждайся кочками, крутыми поворотами, подъемами, спусками и тряской, из-за которой завтрак просится на волю. Жизнь будет тебя пинать, как мяч на Чемпионате мира по футболу Не теряй упругости. Наслаждайся путешествием. Страх и восхищение — лучшие друзья. Оставайся в хорошей компании.

Не пытайся жить чужой жизнью, не равняйся на других. Мир не хочет, чтобы ты был матерью Терезой, Ганди, Мартином Лютером Кингом, Майклом Джорданом, Майей Анджелу или Биллом Гейтсом. Миру нужно, чтобы ты был собой.


УРОК 14
Если ваши отношения должны храниться в секрете, тебе не нужны такие отношения



Был в моей жизни период — лет с двадцати и чуть ли не до сорока, — когда мужчины проходили через меня, как хлебные крошки сквозь гуся. На самом деле я встречалась с одним и тем же мужчиной, менялось только имя.

Я поняла это лишь тогда, когда после отношений с одним человеком мне потребовалась психологическая помощь. Казалось, молодой красивый парень, который подкатывал ко мне на работе, трепещет от желания встречаться со мной. Месяца три он пылко рассказывал мне о своих чувствах. И как раз тогда, когда я уже была готова довериться и убрать свою защиту, он заявил, что не сможет пойти на свидание со мной в выходные, потому как в город приезжает его невеста.

Кто-кто приезжает?

Ага. Он был помолвлен. Я снова оказалась гарниром, который надо слопать втихаря. Я была в ярости. Я ведь все предусмотрела! Этот парень не был геем, алкоголиком, наркоманом, у него не было жены — ничего такого. Как получилось, что я в который раз стала встречаться с несвободным мужчиной?

Это история моей жизни. Почему я ее повторяю снова и снова? В тот вечер, когда я сказала, что не желаю его видеть, я плакала, молилась и взывала к вселенной: «Почему я все время привлекаю недоступных мужчин?»

Вселенная ответила: «Потому что свободных ты боишься».

Ух ты! До меня дошло: я боюсь, что мужчина может остаться. Почему? В детстве я жила под одной крышей с мужчиной, который орал, бушевал и бесился. С другой стороны, он был самым щедрым и самоотверженным отцом на свете. Но никогда нельзя было предсказать, какой стороной он повернется к тебе. Когда-то давно, еще ребенком, я вывела для себя мысленное правило, которое намертво впечаталось в мое сердце: «Мужчины приносят боль. Никогда не живи с мужчиной».

Вот я и не жила. Выбирала тех, которые не останутся. Недоступных. Женатых, помолвленных, встречающихся с другими, живущих в другом штате, пьяниц или трудоголиков. Мужчин, которые не могут по-настоящему принадлежать мне. Хорошие парни, что остались бы рядом, пугали меня, и справиться с этим страхом мне помогли только несколько лет терапии.

Терапевт, залечившая мои самые темные и глубокие раны, дала мне основные правила свиданий. Начальные буквы их составляют слово «стоп». Она хотела, чтобы я держала в голове четыре вещи, и первая — самая важная.

Секрет. Выдержат ли ваши отношения пристальный взгляд общества? Если ваши отношения должны храниться в секрете, тебе не нужны такие отношения.

Травма. Эта связь причиняет тебе боль или каким- то образом унижает тебя либо твоих детей?

Ощущения. Ты встречаешься лишь для того, чтобы избежать болезненных ощущений? Это отношения для самоуспокоения?

Пустота. Эта связь пуста, в ней нет заботы и преданности?

Это была замечательная отправная точка. С того самого дня я поняла, что главное качество, которого надо искать в мужчине — его доступность для отношений. Стоило мне положить глаз на кого-нибудь, я сразу спрашивала себя, доступен ли он для отношений? Если нет, то даже и пытаться не стоит.

Со временем я составила собственный список советов насчет отношений.

Держись подальше от недоступных мужчин. К таковым относятся геи, монахи, те, кто живет там, где ты не хочешь поселиться, женатые, помолвленные и те, кто боится рассказывать другим, что встречается с тобой, чтобы не отпугнуть других девушек.

Никаких секретов. Одной моей близкой подруге муж изменял на протяжении долгих лет. Это был не роман, а стиль жизни. Одновременно с этим они проходили семейную терапию, «работали над своими отношениями». Муж мастерски изображал проявление живейшего участия в занятиях, ни разу не обмолвился о другой, но в один прекрасный день его поймали с поличным, и это был конец брака. Другая моя подруга раз за разом возвращалась к женатому мужчине, надеясь, что он бросит семью и женится на ней. Я ей все время повторяла: «Если ты выйдешь за мужчину, который изменяет жене, то ты выйдешь за мужчину, который изменяет жене». Аналогичное правило справедливо и для сильного пола. Если твоя девушка не рассказывает сестре, матери, подружкам или бывшему, что встречается с тобой, забудь ее. Не будь для других тайным аэродромом или гарниром. Если она не может быть честной и молчит о вашей связи, брось ее. Что тебе нужно — интрижка или отношения?

Берегись зависимостей. Если человек подсел на алкоголь, азартные игры, скачки, крэк, лотереи, секс, работу и так далее, значит, он недоступен. Берегись своей внутренней потребности найти и исцелить искореженную душу. Если ты раз за разом выбираешь себе именно таких, которых надо вернуть к жизни, спроси себя, почему. Если ты думаешь, что сможешь спасти его или ее, подумай еще раз. Первый этап любой двенадцатиэтапной программы — признать свою беспомощность в данной ситуации.

Будь заманчивой кандидатурой. Все, что дано тебе, используй на 100 %. Один парень, с которым я встречалась, сказал, что ему все во мне нравится, только вот я слишком религиозна. А такое возможно? Он что же, хотел, чтобы я больше верила в него, а в Бога меньше? То качество, которое я ценила больше всего остального, ему трудно было терпеть. Я не хочу быть с тем, кто меня терпит. А хочу с тем, кто оценит по достоинству.

Расскажи миру, чего ты хочешь от спутника.

Но сначала объясни это себе. Отмети всякую шелуху: рост, вес, доход — оставь все это и больше не вспоминай. Посиди в тишине своей души, спустись в самые глубины ее и спроси: «Чего я хочу на самом деле?» Составь список. В конце напиши «это или что-то еще лучше». А потом убери куда-нибудь подальше в коробку и забудь.

Не смотри на обертку. Обертка, в которую упакован подарок, обычно не дает никакого представления о том, что внутри. Иногда обертка лучше содержимого. Самые лучшие подарки порой вручаются без всякой обертки. Не сбрасывай со счетов маленьких лысых или круглолицых, похожих на плюшевого мишку мужчин. Прежде чем исключить их из списка претендентов пятибуквенным проклятием «милый», хорошенько подумай о том, чего ты на самом деле хочешь. Не прогляди добряка с нежным сердцем, засмотревшись на крутого мачо с кубиками пресса. Нежное сердце долговечнее рельефных мышц. Спроси любую женщину старше сорока.

Самосовершенствуйся. Сделай свою жизнь настолько замечательной, что будет неважно, появится ли в ней кто-то. Хватайся за любую возможность завести новых друзей, познакомиться с новыми людьми, отправиться в приключение. Живи жизнью своей мечты, а не ищи мужчину или женщину своей мечты. Как только перестанешь гоняться за бабочкой, она мягко опустится тебе на плечо. Вместо того чтобы искать себе того или ту единственную, стань той или тем единственным… для себя. Раскрой свое самое лучшее, самое глубокое, самое подлинное «я». Будь привлекательной (-ным) для себя.

Для каждого на свете найдется кто-то, Если ты пытаешься превратить себя в другого человека, твой Единственный может и не заинтересоваться, потому что он ищет ту женщину, которой ты только что перестала быть.


УРОК 15
Все может измениться в мгновение ока, но не волнуйся: Бог никогда не моргает



В одном из своих романов Чейм Поток рассказывает, как видит Бог в сравнении с тем, как видит человек. Мы видим мир раздробленным на кусочки, потому что моргаем. Но Бог никогда не моргает, поэтому Он видит Вселенную так, как нам недоступно. Цельной.

Представь только, что мы смогли бы увидеть, если бы за всю жизнь ни разу не моргнули!

Некоторые верят, что небольшое число людей умеет видеть в эти мгновения ока. Искусствовед сестра Мария Пюрия Рива однажды сказала журналисту, бравшему у нее интервью, что святые и художники могут видеть, когда моргают. Их творения сияют красотой цельности. Они смотрят глазами веры. Другими словами, если у тебя есть вера, ты можешь видеть то, что недоступно обычному зрению. Ты можешь видеть свет того, что есть сейчас, там, где другие замечают только тьму того, чего еще нет.

Однажды мне встретился человек, который видел свет того, что есть, среди того, чего еще нет. Как-то под Рождество его жизнь изменилась в мгновение ока.

В декабре 2002 года приходской священник отец Майк Суруфка был в отъезде, и тут ему позвонили. Его дом горел. Мужчина бросился назад, а новости становились все хуже. Его лучший друг, пастор церкви, пропал. Никто не мог найти отца Вилли.

Потом позвонил епископ. Пожарные нашли тело отца Вилли среди обломков. В ходе расследования открылось еще более страшное. Священник погиб не из- за пожара. Его застрелили. Кто мог убить отца Уильяма Гуласа?

В церкви святого Станислава в Славик Виллидж, старом районе Кливленда, все любили отца Вилли. Он был пастором великолепной богато украшенной польской францисканской церкви. В день пожара отец Майк приехал в церковь на пятичасовую мессу как раз тогда, когда люди пели «Агнец Божий, смилуйся над нами». Священник держался, пока не увидел мальчиков и девочек служек. Они пришли все до единого. Позвонили друг другу и позвали в церковь. Они стояли в сутанах, лица их были мокрыми от слез.

Отец Майк заплакал.

Все стало только хуже. Полиция обвинила в убийстве францисканца. Брат Дэниел Монтгомери жил с отцами Майком и Вилли, но еще не принял пострига, не успел вступить в орден. Он вел себя странно и заставлял людей чувствовать неловкость. Отец Вилли должен был объявить Дэниелу, что вступить в орден у него не получится.

Брат Дэн застрелил его. А затем поджег дом пастора, чтобы скрыть убийство.

В ту ночь отец Майк лежал в постели, зная, что потерял все: вещи, дом, друга. На следующий день он бродил среди обломков, по почерневшим коридорам, среди битого стекла, оголенных проводов, вдыхая запах дыма.

Он лишился дома. Его близкий друг был убит. Вся церковь разорена. Более глубокого отчаяния отец Майк никогда не испытывал. Когда священник открыл дверь, к нему подошла женщина. Сейчас он называет ее ангелом.

— Как ты? — спросила она.

Отец Майк сказал правду:

— У меня ничего больше нет.

Женщина посмотрела на него и произнесла четыре слова, которые изменили его жизнь:

— У тебя есть мы.

С тех пор он смотрит на мир по-другому.

— У меня есть все, — так говорит он сейчас.

В ту ночь ему открылась самая суть того, что значит быть францисканцем: если ты верен только Богу и любви, то все самое важное у тебя есть. Отец Майк двадцать лет носил простую длинную коричневую сутану святого Франциска, но только в тот момент стал францисканцем.

Основа францисканского ордена — это братство. Оттого-то смерть отца Вилли казалась еще ужаснее. Брат убил брата.

Отец Майк шел по сгоревшему дому, и осколки хрустели на черном ковре под его сандалиями. Он остановился в своем бывшем кабинете, где кнопки при- плавились к доске объявлений, фотографии друзей скрутились в подобие черных когтей. Шел по туннелю черноты, мимо заколоченных окон, мимо угольных дверных проемов, туда, где раньше была часовня. На закопченной от дыма стене остался белый след там, где висел крест. След был таким ярким, что, казалось, светился во тьме.

Священник прошел через кухню, где они с отцом Вилли делили хлеб насущный. Задержался у прохода, где нашли тело. Остановился в гостиной, где они по — ставили елку. Как может его паства

праздновать Рождество? Как вообще можно радоваться после такого?

Прихожане церкви святого Станислава знали, что Рождество будет нелегким, поэтому они нашли для церкви самую пушистую, самую высокую елку — метров пять. Ее увешали гирляндами, и каждый из этой крепкой польской общины принес какое-нибудь украшение из дома. Это было самое восхитительное дерево из всех, что им довелось видеть.

На лице отца Майка появляется улыбка, когда он говорит о том Рождестве, самом темном и самом светлом Рождестве в его жизни. Он берет потрепанную черную Библию, которая почти распадается на две половинки, когда открываешь посередине; она вся помятая из-за того, что ее так часто читали. Священник бегло просматривает Евангелие от Иоанна 1:5 и улыбается, когда находит нужную фразу. Он говорит: «Это так по- рождественски». Потом зачитывает вслух: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».

Он закрывает книгу. На обложке, в правом нижнем углу, золотыми буквами напечатаны два слова: «Уильям Гулас».

Это была книга отца Вилли.

Святой Франциск однажды сказал, что нет такой тьмы, которую не может пронзить свет одной-единственной свечи.

Та женщина была свечой.

Единственным огоньком.

Мгновением.


УРОК 16
Наш век слишком короток для долгой жалости к себе: занимайся жизнью или занимайся смертью



Моим любимым фильмом всегда был «Побег из Шоушенка».

Если бы меня попросили выразить основную мысль фильма одним словом, я бы сказала «надежда». Фильм основан на рассказе Стивена Кинга. Актер Тим Роббинс играет безвинно осужденного Энди, который отбывает пожизненное заключение за убийство жены и ее любовника. В тюрьме герой подвергается побоям, коллективным изнасилованиям и мучается от опустошающего отчаяния. Он долгие годы терпит эти издевательства, но вдруг в нем что-то ломается и меняется к лучшему. Мужчина присматривает себе прелестное местечко на мексиканском пляже и решает, что он попадет туда. Энди никому не говорит о своих планах, даже лучшему другу Рэду, которого играет Морган Фримен.

Больше всего меня поразил эпизод, когда двое заключенных сидят во дворе тюрьмы. Энди говорит Рэду, что внутри каждого человека есть то, до чего не могут добраться ни конвоиры, ни начальники тюрьмы, то, чего у тебя не отнять.

Это надежда.

Рэд предостерегает друга: опасно надеяться, сидя в тюрьме.

Энди отказывается его слушать. Он рассуждает о том, как поедет в приморский городок посмотреть на звезды, пощупать песок, броситься в воду и почувствовать себя свободным. Рэда так взволновала фантазия Энди о свободе, что он советует ему вообще не мечтать. Он наставляет друга: знай свое место. Оно не в Мексике.

Энди как будто соглашается с ним и шепчет: «Да, ты прав. Оно там, а я здесь». Он понял для себя, что все сводится к простому выбору: «Занимайся жизнью или занимайся смертью».

Когда мы видим Энди в следующий раз, он в своей камере сжимает в руках веревку Он собирается либо покончить с собой, либо вырваться на волю.

Жизнь постоянно предлагает нам два этих пути: занимайся жизнью или занимайся смертью.

Что выберешь ты? Часто ли мы делаем правильный выбор? Каждый ли день ты просто чувствуешь себя свободным?

Кто-то однажды спросил меня: «Знаешь, в чем разница между ямой и могилой? В яме места чуть больше». Когда я оказываюсь в яме, я знаю, что надо быстрей из нее выбраться, пока она не превратилась в могилу.

Расскажу историю одного человека, у которого были все причины остаться в яме. В 1976-м Стив Барилл учился в старших классах, играл в бейсбольной команде. В один обыкновенный день, ничем не отличавшийся от остальных, Стив решил опробовать батут в спортзале школы Мэйфилд. Парню было семнадцать, когда он сделал свой последний шаг.

Юноша прыгал на батуте и решил сделать сальто назад. Он упал и, пока не приехала «Скорая», спрашивал учителя: «Можно ли жить, если ты сломал шею?»

Ниже шеи его парализовало. Паралич рук и ног. Нейрохирург сказал матери Стива: «Я и врагу бы такого не пожелал».

Стив несколько месяцев жил с респиратором. Год по больницам. Но еще до выписки Стив начал работать над диссертацией по психологии Университета Джона Кэрролла.

Прошло двадцать лет. Стив держит во рту палочку и нажимает ею на кнопки клавиатуры, чтобы освежить в памяти свою работу От ее названия у меня глаза на лоб полезли. «Изучение воздействия руководителя — инвалида при применении метода Гольцмана для исследования личности».

Стив написал этот труд, не имея возможности перевернуть страницу, сделать запись и даже потереть уставшие глаза. Теперь он доктор Барилл, у него степень доктора психологии Университета штата Кент. Стив говорит, что его успех — это победа команды. Он отдает должное друзьям и родным. «Очень многое становится возможным, когда у вас есть коллективная воля. Это была воплощенная надежда, — сказал он. — Когда что-то казалось мне слишком сложным, другим так не казалось».

Бородатый мужчина со свистом несется по фойе больницы в кресле, которое по наклону головы седока определяет, куда и как быстро ехать. Застывшие руки распластались на маленьких подлокотниках перед ним. Стив не может пошевелить даже пальцем, чтобы вызвать лифт. Он просто ждет, когда кто-нибудь пройдет мимо.

Он наблюдает своих пациентов, когда они пытаются снова научиться ходить с помощью физиотерапии. Некоторым нужно помочь преодолеть страх падения.

Другим — справиться с депрессией из-за того, что у них навсегда отнялась рука. Ласковая манера Стива и его мягкий голос успокаивают тех, кто перенес удары, аневризмы, ампутации и повреждения позвоночника.

Его пациенты учатся передвигаться при помощи трости, ортопедического корсета, ходунка. Они учатся снова держать вилку, бросать мяч, водить машину, всему тому, чего Стив никогда не сможет сделать. И тем не менее этот человек все время улыбается. Он говорит, что помогать пациентам эмоционально привыкать к новой жизни — это привилегия. Стив радуется каждому их шагу, хотя сам никогда не сможет ходить.

«Я так люблю то, чем занимаюсь! О такой работе можно только мечтать, — сказал он мне. — Для того чтобы помогать им, не нужно особых психологических знаний. Главное — это вселить надежду».

Сидя в своем кресле-каталке, Стив помогает пациентам преодолеть страхи. Страх падения, страх неудачи, страх всю жизнь провести в отчаянии. Стоит им разок взглянуть на этого свободного человека в каталке, и они понимают: пора заняться жизнью.


УРОК 17
Ты можешь выдержать все, что жизнь тебе уготовила, если будешь жить настоящим и не станешь заглядывать в будущее



Было в моей жизни время — годы, если честно,

— когда ко мне подходили совершенно незнакомые люди и спрашивали, все ли в порядке.

Я шла, понурив голову, в распахнутом пальто, без перчаток, шапки и шарфа в холодную ветреную снежную погоду Словно я осиротела, словно в целом мире у меня не было близкого человека, словно я потеряла лучшего друга. Люди останавливались и спрашивали: «У вас плохой день?» Я качала головой и говорила: «Нет. У меня плохая жизнь». Я действительно так думала.

Не бывает плохой жизни. И даже плохого дня. Есть только плохие моменты.

Годы терапии и собраний для лечения алкоголизма исцелили меня, годы поездок в обитель изменили меня, дыра во мне затянулась, и любовь родных и друзей перестала просачиваться наружу. Потом появился мужчина моей мечты. Я получила любви больше, чем МОГЛО вместить мое сердце, и стала изливать ее на окружающих.

Я наслаждалась почти постоянным осознанием того, что жизнь хороша. На это ушли десятки лет упорного труда, но теперь все в моей жизни изменилось. Я любила жизнь, а жизнь любила меня. Я распланировала свое восхитительное будущее. Преподавание. Поездки в обитель. Книги. Колонки в нескольких газетах.

Я раздам все дары, которые преподнесла мне жизнь.

А потом был рак.

Излишне и говорить, что его не было в моих лучезарных планах. Рак груди погрузил меня в глубокое, затяжное мучение, которое превосходило чуть ли не все, с чем я сталкивалась в прошлом. Каждый день передо мной вставал выбор: пережевывать ужасы лечения от рака или искать радости уже в том, что я жива.

Это было непросто.

Я как будто жила в книге «Где Уолли?». Вместо того чтобы искать странного парня в полосатой шапочке, я пыталась найти что-нибудь хорошее в этом дне, когда у еды металлический привкус, меня все время тошнит, люди пялятся на мою лысую голову, а женщина, стоящая перед зеркалом, не узнает собственного отражения.

Лечение было не таким ужасным, как мое отношение к нему. Я страдала, потому что не жила настоящим. Думала о прошлом, подсчитывая, сколько дней длится моя болезнь. Боялась будущего, новой химиотерапии, побочных эффектов после нее, всех завтраков, обедов и ужинов, которые не примет мой желудок, усталости от облучения после курса химии.

У меня был только один выход: прекратить думать о том, что было вчера (и хорошего, и плохого), и о том, что, возможно, будет завтра (и хорошего, и плохого). Единственным днем, который стоило прожить, был день сегодняшний. Эти сутки можно было вытерпеть, если не тащить в них прошлое и будущее. Один день рака можно вынести, если это все, через что мне предстоит пройти.

Я постоянно приучала себя не смотреть в календарь. Для того чтобы не снимать шор и не заглядывать в другие дни, а видеть только сегодня, потребовалась недюжинная бдительность. Каждый день я начинала с чистого листа. С вычеркивания. Забудь об ушедшем дне и даже не думай о завтрашнем. Я просто пыталась жить настоящим.

Я последовала совету пожилой женщины, с которой познакомилась в обители. Каждое утро, какая бы ни была погода (дождь, зной, снег, гололед), она открывала окно спальни, делала глубокий вдох и приветствовала день такими словами: «Этот день создал ІЬсподь. Я буду им наслаждаться, и я буду счастлива».

Вот этим.

Вот этим днем. Не вчерашним.

Не завтрашним.

Этим.

Я не открывала окно, но каждое утро начинала с таких слов — и сейчас начинаю. Иногда я добавляю: «Благодарю Тебя, Боже, еще за один день жизни. Даруй мне благодать, чтобы прожить этот день глубоко, со всей полнотой и радостью».

Когда я вычеркнула все, кроме настоящего момента, в мою жизнь просочилась радость. Не часы и часы блаженства, а нежные, милые моменты. Я больше не пропускала их, ведь мой разум не мчался в будущее и не погрязал в прошлом.

Даже теперь, когда лечение осталось далеко позади, у меня бывают дни, когда страх стискивает горло и почти крадет мой день, шепча: «А что, если будет рецидив? А что. если ты больше не сможешь писать? А что, если ты потеряешь все, что любишь?»

Иногда мне кажется, что сутки — это слишком много, и тогда я проживаю день, час за часом, миг за мигом. Я разбиваю задачу, проблему, страх на маленькие кусочки. Я могу прожевать кусочек страха, депрессии, злости, боли, печали, одиночества, болезни. Иногда я приставляю ладони к лицу как лошадиные шоры. Так я напоминаю себе о том, чтобы жить настоящим. Шоры помогают лошадям сосредоточиться на том, что впереди. Таким образом, они не видят, что происходит справа и слева, не могут испугаться или отвлечься. Они не видят, что сейчас произойдет, поэтому переставляют копыта и двигаются дальше. Я надеваю шоры и говорю себе: «Не смотри в прошлое, не смотри в будущее». А потом делаю шаг, еще шаг, еще шаг.

Андре Дюбю в «Истории одного отца» писал: «День прожить нетрудно, если можешь прожить мгновение. Отчаяние появляется из-за нашего воображения, которое лжет, будто будущее существует, и настойчиво «предсказывает» миллионы мгновений, тысячи дней. Оно опустошает тебя, и ты больше не можешь жить в настоящем мгновении».

Я больше не растрачиваюсь сегодня на страх перед будущим и бултыхание в чувстве вины и в обидах прошлого. Ни в будущем, ни в прошлом Бог не пребывает. Великий Аз есмь Сый в настоящем моменте. Если я ощущаю Его присутствие сегодня, я могу перенести что угодно.

Вот и все, что требуется от любого из нас.

Жить сегодня.


УРОК 18
Писатель — это тот, кто пишет. Если хочешь быть писателем — пиши



Очередь змеилась вдоль целого квартала. Мы дрожали на холодном ветру.

Писатели и те, кто хотел связать свою жизнь с литературой, выстроились у часовни Западного резервного университета Кейза. Это было похоже на слет клонов. Большинство желающих поучаствовать в «Беседе с Анной Ламотт» составляли женщины средних лет с одной на всех жаждой в глазах.

Все мы пришли на встречу с женщиной, чьи произведения были нашей настольной книгой, лежали на наших прикроватных тумбочках. Ламотт явилась с перевитыми и скрученными дредами, в очках, выцветших синих джинсах и белой рубашке с длинными рукавами, которая по элегантности могла бы поспорить с семейниками до колен, но на ней смотрелась вполне гармонично. Секрет общения Ламотт прост: притормози, вдохни, пройдись. В ее святости полно дыр. Однажды Анна написала: «Когда Бог собирается сделать что-нибудь чудесное, Он или Она начинает с трудности; когда Бог собирается сделать что-нибудь восхитительное, Он или Она начинает с невозможности».

Я открыла для себя эту писательницу, прочитав книгу «Птичка за птичкой: несколько инструкций по писательству и жизни». Ее прочитало большинство литераторов, она уже стала классикой. Название появилось так: когда брату Анны было десять лет, он пытался написать доклад про птиц, что давалось ему нелегко. На все про все отводилось три месяца, но мальчик взялся за работу в последнюю минуту. Школьник в слезах сидел за столом, обложившись книгами о птицах, которые он даже не открывал. Папа успокоил его такими словами: «Птичка за птичкой, сынок. Давай, птичка за птичкой».

Писать просто! Все проекты и планы, которые кажутся нам ошеломительными по масштабам, легко выполнить, если осуществлять их шаг за шагом, птичка за птичкой.

Закончи один рассказ. Одно стихотворение. Приучи себя все доводить до конца. И если не знаешь, с чего начать, начни со своего детства.

Анна сказала нам: пишите то, что хочет быть написанным. Спросите себя, насколько живыми вы готовы быть. Угомоните голоса в голове, будь то голоса родителей, учителей или окружающей вас культуры. А потом сядьте и напишите первый дерьмовый черновик.

Она утверждала, что нужно прислушиваться к легким подталкиваниям Святого Духа, внутреннего голоса, чутья. Самые обыкновенные люди могут услышать этот призыв к творчеству. Просто рассказывайте свои истории, рассказывайте своим голосом. Вот и все, чего ищут люди.

Неужели все настолько просто? Откуда вы берете свои истории?

«Они внутри вас, как алмазы в вашем сердце», — ответила Ламотт.

Мы ушли, не имея ни малейшего представления о том, как добиться публикации. Но все же узнали, с чего начать: слово за словом. Строчка за строчкой. Птичка за птичкой.

Об этой точке отправления многие люди не думают. Меня постоянно спрашивают, как стать писателем. Я не знаю, но могу рассказать, как им никогда не станешь.

Часами смотри бессмысленные передачи по телевизору. Проверяй электронную почту. Посещай чат писателей. Отвечай на каждый телефонный звонок.

Беспокойся о том, как правильно: званый или званный, в течение или в течении, нравится или нравиться, скучаю по вас или по вам.

Агонизируя, ищи ответа, где использовать двоеточие, а где тире или запятую.

Несколько часов раздумывай над тем, писать ли как обычно или с сокращениями, на компьютере или в блокноте, и если на компьютере, то на «Макинтоше» или на ПК, а если в блокноте, то карандашом или ручкой, черными чернилами или синими.

Вспомни все когда-либо полученные плохие отметки за сочинения. Оживи в памяти лицо каждого учителя, критиковавшего твою работу. Проведи дебаты с невидимыми редакторами, которые каждый час проводят собрание у тебя в голове. Поплачь над письмами с отказом, которые ты еще не получил, но уже уверен в том, что они будут.

Как не писать?

Бойся техники. Отложи занятия творчеством до тех пор, пока не научишься автоматически нумеровать страницы в текстовом редакторе.

Сначала получи докторскую степень по писательскому мастерству. Пойди к психотерапевту. Найди подходящие курсы для писателей. Подожди, пока не пройдет страх неудачи или успеха. Расскажи себе, насколько мизерные сейчас шансы опубликоваться: статистика против тебя. Беспокойся о том, на что ты будешь жить и как оплачивать счета. Сравнивай себя со всеми другими. Жалуйся на то, что на улице слишком жарко, слишком холодно, слишком слякотно или слишком хорошо, чтобы писать.

Изо всех сил старайся внести значительную лепту в мировую литературу. Анализируй каждую идею, прежде чем написать первое предложение. Объяви себя вторым Шекспиром.

Подражай кому угодно, только не пиши по-своему. Используй одни лишь громкие слова, чтобы произвести на людей впечатление.

Как не писать? Поучаствуй в очередной писательской конференции вместо того, чтобы сесть и писать.

П


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Житие старца Паисия Святогорца Православие и мир
Приятное поздравление с днем рождения своими словамиС днем рождения с собакой фотоИдеи оригинальное поздравление наМарки открытки и их стоимостьСмс поздравления с днем ветврача


Стих ты чувствуешь меня на расстоянии Стих ты чувствуешь меня на расстоянии Стих ты чувствуешь меня на расстоянии Стих ты чувствуешь меня на расстоянии Стих ты чувствуешь меня на расстоянии Стих ты чувствуешь меня на расстоянии Стих ты чувствуешь меня на расстоянии Стих ты чувствуешь меня на расстоянии


ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ